Танцы на снегу
Шрифт:
– Большие? – спросил я, чтобы хоть что-то произнести.
– Его разжалуют. Фаг без работы – жалкое зрелище, Тиккирей. Конечно, ему будет положена пенсия, жилье, всякие льготы, медалька какая-нибудь. Только бездельничать фаги не умеют. Это входит в противоречие с их жизненными установками. Обычно они очень быстро умирают.
Меня загнали в тупик. Нет, не в тупик… из тупика есть только один выход.
Я вдруг понял, что чувствовали мои родители, перед тем как использовать свое право на смерть. На самом деле понял. Это не тупик. Это словно
– Мы же не сумеем, – сказал я. – Элли, мы только двое мальчишек. И девчонка. Мы не умеем воевать по-настоящему, даже Наташа, наверное, не умеет. И у нас оружия толком нет никакого. А этого Бермана охраняют небось как саму Инну Сноу. Мы только все испортим.
– Я помогу, – сказала Элли. – К Берману вы доберетесь. Вопрос лишь в том, согласны ли вы.
Я молчал. Наташка вопросительно смотрела на меня. Вот она-то была согласна, это точно. Ей ведь приходилось воевать.
– Ну? – Элли встала, уперла руки в бока. – Решай.
– Мы согласны, – сказал я. – То есть я согласен. Надо еще Лиона спросить. Но как…
– Александр Берман находится на планете инкогнито, – отчеканила Элли. – Поэтому полноценная охрана не осуществляется. Берман проживает в загородном правительственном особняке, окруженном системами электронной сигнализации. Она будет отключена. Расписание прохода патрулей у вас тоже будет. Внутренняя охрана особняка невелика – три человека.
В назначенное время все они будут под теми или иными предлогами удалены из жилой части здания. Вам останется всего лишь справиться с Александром и Александрой Берманами. А они совсем не бойцы.
– Мы справимся, – встряла Наташа. – Элли, все в порядке. Тиккирей просто не хочет рисковать, ведь это очень важное задание. Но мы справимся.
– Справимся, – подтвердил я.
– Хорошо. – Элли все-таки с сомнением посмотрела на меня, но вроде бы отбросила колебания. – Наташа, встретимся завтра утром. Я сообщу детали.
Она пожала мне руку, словно мальчишка, а Наташу чмокнула в щеку. И вышла из беседки. Дождь еще накрапывал, мелко-мелко, будто в небе трясли частое сито.
– Тебя проводить? – спросил я, привставая. Провожать Элли мне совсем не хотелось.
– Не надо, не сахарная. – Элли усмехнулась, шагнула в темноту и через несколько шагов исчезла. Не видно, не слышно, будто растворилась в лесу.
– Она фаг? – тихонько спросила Наташа.
– Что? Нет… вроде бы не бывает девчонок-фагов… А ты что, ее не знаешь?
– Я днем вышла в город и позвонила на пристань, нашему человеку. Узнать, вдруг есть от деда весточки. Он и сказал, что со мной ищет встречи подружка, с которой год назад мы жили по соседству. То есть на Авалоне, это он так намекнул…
– А она с Авалона?
– Угу. Она сказала, что ее тоже тайком десантировали. Наверное, что-то готовится.
Я понимал, что Наташа права. Империя не может больше
– Тиккирей, тебе что-то не нравится? – спросила Наташа.
Мы сейчас сидели совсем рядом и говорили шепотом. От этого получалось… как-то странно получалось, будто мы не о войне говорим, а шепчемся о чем-то секретном.
– Да. Она меня заставила согласиться. Понимаешь? Это не я решил, это она за меня решила.
– Она ведь старшая.
– Подумаешь! Я не в армии, между прочим.
– А мне кажется, дело совсем в другом.
– В чем же?
– В том, что она – девочка.
Если бы было светло, я бы покраснел. Но когда знаешь, что все равно тебя никто не увидит, то краснеть не получается.
– И вовсе нет! А если девчонка, так вела бы себя вежливо.
– Это сексизм. Ты еще скажи «карго», – съязвила Наташка.
– Девчонкам не идет командовать!
– А еще чего не идет? Может, и воевать нам нельзя? А мы вот воюем, пока кто-то трусит! Подумаешь, в гипере они летать могут!
Наташка даже отодвинулась от меня, хотя раньше мы жались друг к другу – так было теплее. И мне захотелось сказать что-нибудь ехидное и злое. Например, про то, что вся их партизанская война только злит людей. Что они ухитрились ракетами разбомбить школы.
Но почему-то я сказал другое:
– Можем и в гипере. Я вот расчетным модулем летал.
– Ой, – сказала Наташа. И замолчала.
– И вовсе не в том дело, что она девчонка, – продолжил я. – Если ты будешь командовать, я не стану спорить. Ты ведь уже воевала, а я – нет. А про Элли я ничего не знаю. Ну ладно, пусть ее фаги послали. Пусть она самая главная. Но зачем так давить?
– Разве она на тебя давила? – удивилась Наташа.
– Сказала, что накажут Стася. А он мой друг. Лучший друг… нет, не так. Это другое. В общем, я не хочу, чтобы его разжаловали и он умер. Лучше я сам погибну.
– Но ведь этот Стась взрослый, верно? Значит, ты не должен за него переживать! – горячо сказала Наташа. – Он должен был принять правильное решение, а если ошибся, то сам виноват и обязан понести наказание! Это ведь все знают. Взрослые должны заботиться о детях, их оберегать и принимать правильные решения! У них ведь больше жизненного опыта. Так что все правильно!
Я посмотрел на Наташку, и мне стало смешно. Когда я жил на Карьере, я бы с ней обязательно согласился. Ведь это абсолютно верно, вся природа так устроена, а человек – часть природы. Нам на занятиях по природоведению показывали, как волнуется кошка, если у нее отобрать котят. И объясняли, что это древние и полезные инстинкты, что потому и родители о нас заботятся, и все взрослые детей оберегают.