Танцы на льду
Шрифт:
Пообедав, я возвращаюсь в отдел. Наставника нет. Есть записка, что он на территории, возможно, сегодня будет. Я сажусь заполнять за него информационно-поисковые карточки — большущие листы с множеством непонятных пунктов. Карточки заполняются на каждое преступление для загрузки в банк данных информационного центра.
Сейчас конец года, начальство выбивает с оперов долги, а у наставника долгов, как у компании «Хопер». Наставник переложил свои проблемы на мои молодые плечи, заявив, что все прошли через это, как и через дежурство в новогоднюю ночь. Это намек
Незаполненных карточек накопилось штук шестьдесят, поэтому нагрузка на меня ложится тяжелая. Особенно когда не знаешь, как их заполнять. Наставник покрутил пальцами — тут писать, тут не писать, остальное понятно — и растворился в рейде.
Первую карточку я заполняю целый час. Ломаю голову, словно решаю кроссворд, роюсь в Витькиных журналах, кропотливо вывожу каждое слово, указываю приметы похищенных вещей и преступников, полагая, что мой скорбный труд не пропадет и сыграет решающую роль в изобличении какого-нибудь подлеца.
Наконец дело сделано, и я иду к Вальке за консультацией — все ли верно? Валька барабанит на машинке.
Узнав причину консультации, он небрежно кивает в угол:
— Господи, Юра, у нас же компьютер эту ерунду заполняет и на принтер выдает. Тот ящик видишь? Там щель специальная. Вставляй свою карточку.
Я удивляюсь достижениям научной мысли и вставляю карточку в щель.
— Вставил? Красную кнопочку теперь нажми.
Я жму. Карточка медленно исчезает в щели.
— Все, открывай дверцу и забирай правильно заполненную. Делов-то…
Я нахожу дверцу, поворачиваю ручку, дергаю и обнаруживаю горку бумажной трухи.
Валька ржет на весь отдел. Мне обидно. Даже не за то, что я такой лох — перепутал компьютер с машиной для уничтожения документов, — а за то, что труд пропал зазря.
— Валя, я целый час ее заполнял. А с вашей техникой любой лопухнется…
Валька переламывается пополам от смеха.
— Хоро… хороший компьютер, правда? Вчера поставили. Ничего больше не хочешь заполнить? А то пожалуйста…
Я не отвечаю. Валька наконец успокаивается и протягивает чистый бланк карточки: — На, не переживай. Если не знаешь, как заполнять, применяй правило трех «П» — палец, пол, потолок. Кто это тебя подбил на чистописание? Витька, что ли?
— Он.
— Да, не любит Витька бумажное делопроизводство… Ты не обижайся, Юрик. Меня, когда я на работу пришел, покруче подставили.
Валька откинулся на стуле и убрал руки с клавиш машинки.
— Тоже молодой был, зеленый. Отработал с неделю, как раз перед Днем милиции. На праздник пошел в ДК. Там девчонку подклеил, смазливую, но ничего, без претензий. Через пару деньков «стрелочку» с ней забил, свиданку то есть. Думаю, сейчас погуляем, по мороженому съедим, портвейна возьмем и ко мне в общагу зарулим. Ну, а там, глядишь, и до любви дойдет.
Короче, раскатал губу. А наш тогдашний зам по розыску каким-то макаром про свиданку мою пронюхал. Вызвал к себе.
«Ты что ж, Щеглов, — говорит, — с девушкой встречаешься, а руководство в известность не ставишь? Ты где работаешь?
«Да нет, — отвечаю, — вряд ли». «Молод ты еще, Щеглов, для однозначных заявлений. Ты что там с барышней учинить вздумал?»
«Да вот, мороженое, пепси-кола, кино…» «Ты мне, Валя, мозги не пудри. Будто я молодым не был и по бабам не бегал. Так и говори — трахнуть хочу. А раз хочешь, бери ручку и пиши рапорт на имя начальника РУВД. Так и так, в оперативных целях для работы по уголовному делу номер такой-то прошу вашего разрешения переспать с гражданкой такой-то… Фамилия, имя, отчество, адрес. Подпишешь у него и положишь рапорт в сейф. Пусть лежит, есть не просит, зато задница твоя прикрыта. Коснись что — ты действовал с согласия руководства. Давай пиши».
Я, в общем-то, не очень удивился. Все ж, действительно, не ткацкая фабрика, а секретная служба. У оперов спросил. Они подтвердили — все верно, мы, как хотим на стороне пошалить, обязательно рапорта строчим.
Ну, написал, короче. Так и так, хочу вступить в половой контакт ввиду оперативной необходимости… Вступил.
— И что? — спрашиваю я.
— А то… Баба эта дочкой начальника РУВД оказалась. И фамилия, как у тебя, Иванова. Попробуй врубись, что они родственники…
— Погоди, а рапорта такие действительно писали?
— Зам с операми меня разыграли, вроде как я тебя сейчас. В общем, через две недели я работал уже в другом РУВД. Посмеялись, правда, от души, особенно когда я рассказал про реакцию шефа.
Я беру чистый бланк карточки, покидаю Щеглова и возвращаюсь в свой кабинет, мысленно ставя себя на место Вальки. Черт-те что — я ведь тоже написал бы рапорт.
Успокоенный фактом, что все мы в принципе из одного теста, я сажусь за стол и начинаю бумажную работу, применяя упомянутое правило трех «П».
К семи часам труд завершен, я массирую натертый об авторучку палец и мысленно готовлюсь к маминым котлетам.
О, котлеты и бумаги совсем лишили меня остатков памяти. А Рябинина? А Блюминг? Надо быть последовательным и целеустремленным. То есть вызвать Ирину Алексеевну к себе. Но это можно сделать и с домашнего телефона. Хотя, как утверждают психологи и коллеги, брать работу на дом не рекомендуется. Дома следует отключаться.
Сегодня мое первое дежурство по заявлениям. То есть я должен первым реагировать на всевозможные криминальные проявления на территории нашего микрорайона. Это, между прочим, не так просто ввиду моего дебюта. И хотя я уже дежурил и с Валькой, и с Васей Громовым, наблюдал со стороны за их фокусами, но как говорится: «Уметь жать на курок — это еще не значит хорошо стрелять». Попробуй-ка теперь сам. Витька, вернувшийся утром с территории, сейчас отдыхает на диване у Щеглова и разрешил позвать его, если будет совсем туго.