Танцы на быках
Шрифт:
Как отличалась от них Бранвен. Она была совсем другая.
От нее веяло чистотой и свежестью, как вот от этого ночного воздуха, как от родника, спрятанного в чаще леса, как от первого снега, который иногда снился Эфриэлу. И еще он не мог забыть, как она рассуждала о поцелуях. Он был уверен, что говорила она о его поцелуях, и никакой лорд Освальд тут ни при чем. В его мире, славящемся искусными бардами, никто и никогда не говорил о поцелуях так поэтично.
Для самого Эфриэла поцелуи никогда не являлись чем-то важным. Обыкновенная закуска перед основным блюдом, путь к телу женщины. Он срывал
Но каким светом сияло лицо Бранвен, когда она рассказывала о солнечном луче и глотке души. У сидов нет души. Им не понять этого чувства.
И вдруг сердце его захолодило так же, как воздух остужал горевшее лицо. А вдруг он заблуждался, думая, что целует барышню Роренброк, чтобы разжечь в ней страсть, но на самом деле хотел напиться ее чистоты и свежести? Или ему хотелось утолить жажду ее человеческой душой?
Он взъерошил волосы и помотал головой, усмехаясь. Сид, мечтающий о человеческой душе? Разве бывает что-то глупее? Кому нужна никчемная человеческая душа вкупе с их никчемным, немощным телом?
Эфриэл решительно закрыл окно и улегся на лавке, по привычке разглядывая изголовье кровати Бранвен. Ему была видна белая щека и пряди разметавшихся волос. Служанок отослали, и никто не заплел барышне косы на ночь. Опасное, опасное соседство. Надо избавляться от него как можно скорее. Сейчас он начал тосковать по звездочкам и поцелуям смертных дев, а завтра пойдет в церковь, молить яркий огонь даровать ему человеческую сущность. Но закрыть глаза оказалось труднее, чем прыгнуть со скалы. Подчиняясь неожиданному порыву, Эфриэл поднялся и подошел к кровати, встав у изголовья на колени.
Сначала он считал Бранвен слишком глупой, слишком покорной, слишком безвольной и податливой - хлебный мякиш, который легко мнется в пальцах и принимает любую форму. Но в этой девице мягкость соединялась с невиданным упорством и выдержкой. Она оберегала свое девство, как драгоценное сокровище. Не поддалась, когда он хотел довести ее до бешенства дерзкими выходками. Смогла сохранить достоинство и даже расположила его к себе разговорами и шатранджем. Она вовсе не глупа, барышня Роренброк. И очень красива, хотя и не считает себя такой.
Стараясь не потревожить сон девушки, Эфриэл осторожно коснулся ее руки с трогательно подогнутым под висок мизинным пальчиком, и вдруг задумался, как он будет жить, когда ее не станет. С кем будет играть в шатрандж, над кем посмеиваться, вгоняя в краску? Кто согреет его сердце? Он совсем запутался. Получается, что Бранвен одновременно и согревала его, и одаривала свежестью и прохладой. Разве такое возможно?
Он припомнил, что нечто подобное испытывал очень давно, в далекой-далекой юности. Тогда каждая новая женщина казалась заманчивой. Влекла таинственной неизведанностью, как новая земля. Но стоило провести с ней ночь, и очарование пропадало. Нет, дело было не в женщинах - красивых, умных, смелых. Просто встреча с ними означала не больше, чем столкновение двух льдин во время ледохода. Льдины сталкивались и расходились в разные стороны, и никогда не бывало, чтобы они срослись в одну.
Укорив себя
Он решил претворить свои планы в действие на следующий же день, но не брать приступом, а сыграть на жалости. Бранвен - мягкосердечная до неприличия, это он уже уяснил. Вот пусть ее мягкосердечие и сослужит ему хорошую службу.
[1] Грюйт - пьянящий напиток из меда, вереска, багульника и полыни.
Глава VI
Бранвен блаженствовала. Во-первых, дерзкий сид смирился. За весь день она не услышала от него ни одной пошлости, ни одного оскорбления. Наоборот, он был вежлив и предупредителен. Во-вторых, когда вечером принесли ванну, он даже соизволил выйти в коридор, предоставив девушке время для купания. Правда, выторговал для себя поблажку - убедил Бранвен отпустить служанок, чтобы после того, как примет ванну она, вымыться самому.
– Но вода будет грязная, - удивилась Бранвен.
– Ничего, видал и грязнее, - ответил Эфриэл.
– Искупаться после такой беленькой гусыни - огромная честь для немытого призрака, вроде королевского вензеля на щит.
– Я не об этом...
– Бранвен густо покраснела.
– Ладно, не дрожи коленками. Я прекрасно понимаю, что если ты попросишь второй раз наполнить ванну, это покажется странным. Не хочу создавать тебе трудности.
– Добрый жест с твоей стороны! Не беспокойся, я искупаюсь быстро, вода не успеет остыть, - пообещала Бранвен в порыве благодарности. Подождав, пока Эфриэл удалится, девушка сняла нижнюю рубашку и погрузилась в горячую воду. Какое блаженство - купаться раздетой, а не воевать с намокшей одеждой.
Напевая вполголоса, Бранвен забавлялась тем, что высовывала из воды то одну, то другую ногу и шевелила пальцами. Вдвойне приятно подурачиться, если никто поблизости не язвит по поводу и без повода. Но надо признать, этот призрак может быть милым, когда ведет себя подобающе и не требует лишнего.
Она закрыла глаза всего на несколько мгновений, чтобы ополоснуть лицо, а когда открыла - испуганно вскрикнула, потому что рядом стоял Эфриэл и беззастенчиво ее рассматривал.
– Прости, красотка, но в коридоре мне разонравилось, - сказал сид, усаживаясь на пол возле ванны. Он облокотился о ее край и не сводил с Бранвен черных, насмешливых глаз.
– Почему ты так смотришь?
– спросила она, ерзая и не зная, куда спрятаться от его взгляда.
– Жду, когда опять покраснеешь, - ответил дух.
– Это восхитительно. Я уже и позабыл, когда в последний раз видел краснеющую женщину. А если прекрасная женщина смущена из-за меня - это не просто восхитительно, это волнует.
– И вовсе не из-за тебя!..
– поспешно сказала Бранвен.
– Вода горячая...
Она сразу пожалела о сказанном, потому что Эфриэл сунул руку в ванну.