Танцующий в темноте

Мартин Т. Л.

Мое горло сжимается, кожа горит, а энергия, пульсирующая в венах, скачет так быстро, что перед глазами все расплывается.

Я моргаю, и она подходит ближе.

Еще одно моргание, и она разворачивается, ее голая пухлая задница оказывается возле моего лица.

Еще одно моргание, и моя рука обвивается вокруг ее горла, медленно притягивая ее к себе и укладывая на кровать. Я никогда не утверждал, что я хищник, но прямо сейчас она, безусловно, моя добыча.

—

Люби меня так, как это делают мои демоны.

— Акиф Кичлу

Где-то между похотью, заглушающей рассудок, и моей черной душой, рвущейся наружу, я перевернул ее на живот. Пока я нависаю над ней, моя хватка удерживает ее запястья над головой, когда я грубо провожу свободной рукой вверх по задней части ее мягкого бедра, затем по изгибу задницы.

Глубокая дрожь сотрясает ее маленькое тело, и я сжимаю руку. Я неумолим, наполняя свою ладонь таким количеством ее кожи, какое только могу получить. Кончики пальцев впиваются в ее бедро, но, вместо того чтобы напрячься от страха, она издает хриплый стон, от которого мой пульс стучит в ушах.

Когда она прижимается своей задницей к моему члену, все мое тело сжимается, легкие сдавливает, и, черт возьми, это было так давно — мне нужно дышать.

Она нужна мне.

Утыкаясь лбом в ее волосы, я приподнимаю ее ночнушку как можно выше и провожу носом по ее спине. Я вдыхаю смесь цветов и чистого пота, затем приоткрываю губы, слегка прижимая их к ней, чтобы мои выдохи согревали ее спину. Она дрожит подо мной. Я отпускаю ее запястья и спускаюсь вниз по ее телу.

Вдыхаю сладкий аромат между ее ног поражает, и мои ноздри раздуваются. Я срываю с нее стринги, и когда она пытается повернуться, чтобы посмотреть на меня, я кладу руку ей на спину, удерживая ее неподвижно. Ее дыхание вырывается со свистом, когда она извивается.

Подтягивая ее задницу вверх, чтобы она оказалась на коленях — ее спина опустилась, а щека все еще прижата к подушке, — я раздвигаю ее ноги и опускаю свое лицо. Моя щетина касается внутренней стороны ее бедер, и она стонет.

Прямо сейчас она — мой кислород.

Я втягиваю еще один глоток ее запаха, вдыхая ее потребность во мне, и мои пальцы впиваются в ее бедра, когда примитивное желание попробовать ее на вкус поглощает меня. Я провожу языком по ее щелочке, от одного конца до другого, удерживая ее неподвижно, когда она дергается, затем возвращаюсь за добавкой. Открыв рот, я сосу, втягиваю и поглощаю ее соки, едва улавливая ее мяуканье из-за звона в ушах. Прошло так много времени с тех пор, как я пробовал киску, и, черт возьми, она такая вкусная.

Ее пальцы находят мои волосы, и она прижимается к моему

лицу. Рычание вырывается из меня, когда я отстраняюсь, чтобы укусить внутреннюю сторону ее бедра — достаточно сильно, чтобы порвать кожу.

— Черт, — стонет она, готовая снова потереться об меня, когда я замираю.

Красная капля стекает со следа от укуса на ее бедре. Алый цвет на фарфоре создает магнетический контраст, приковывая внимание и ускоряя ритм моего пульса в гипнотическом танце. Внутри меня возникает опасное урчание. Я придвигаюсь на сантиметр ближе, слегка дуя на ссадину.

Дрожь пробегает по ней, ее задница приподнимается для меня, и член болезненно напрягается под боксерами.

Чернота затуманивает зрение, когда я наклоняюсь, хватая ее за бедро, и провожу языком по маленькому укусу.

Все еще держа руку вытянутой за спиной, она тянет меня за волосы, пытаясь поднять, но я игнорирую ее, выпивая каждую новую каплю, пока рана не набухает и не приобретает соблазнительный розовый цвет. Я крепче сжимаю ее в объятиях, позволяя сочетанию ее вкусов блаженно поглотить меня, в то время как образы красного заполняют мой разум. Она тянет снова, и жгучее разочарование разрывает меня на части, пока мой прищуренный взгляд, наконец, не останавливается на ее полные вожделения. Секунду она смотрит на меня, тяжело дыша, ее кожа блестит от пота, когда жар смешивается между нашими телами.

Я стискиваю челюсть, мышцы напрягаются от желания. Ее вкус свежий на моем языке, аромат наполняет мои легкие, оба опухших розовых пятна все еще в поле моего зрения. Голод, жадность, смятение, ненависть и похоть разлетаются по моему телу, образуя внутри огненный шар противоречивых, жестоких побуждений.

Что-то промелькнуло в ее глазах.

Что-то, что я узнаю.

Что-то темное.

Она приподнимается, движение увлекает меня за собой, так что я сажусь на икры, а она прямо напротив меня. Раздражение комом подкатывает к горлу. Мои глаза превращаются в щелочки, когда я крадусь вперед, но через несколько секунд ее сорочка оказывается на полу, и она забирается на меня сверху, как будто кровать — это раскаленная лава, а я — ее единственный шанс на выживание.

Упругие груди касаются моей груди, ее ноги плотно обхватывают меня, когда она трется о мой член сквозь ткань. Она находит мою шею и лижет, сосет, затем тянет мою кожу зубами. Грубый стон срывается с моего рта. Ладони сжимают ее задницу, и я прижимаю ее к себе, едва сдерживая животную потребность стянуть гребаные штаны и погрузиться в нее, пока она не закричит или не потеряет сознание. Она проводит губами по моим грудным мышцам, затем медленно путешествует вниз по прессу, облизывая меня, моя челюсть крепко сжата, а дыхание прерывистое.

Член пульсирует, чем ближе она подбирается к нему, тем сильнее он болит. Я тяну ее обратно за волосы, мучение течет по моим венам от сдерживания.

На ее лице появляется удивление, но оно исчезает, когда она останавливается и разглядывает меня. Ее щеки раскраснелись, а губы пухлые. После паузы она кладет руку на мой правый бицепс и впивается в меня ногтями. Я слежу за ее движениями, когда она проводит ногтями по моей руке, разрывая поверхность кожи при движении. Когда она останавливается, кровь сочится с моей кожи.