Шрифт:
Annotation
Жила-была одна вредная маленькая девочка...
Галаган Эмилия
Галаган Эмилия
Танцуй, рисуй
Мы
БГ
Есть такие звонки, которые ты всегда отличаешь от других, даже если у тебя на все про все стоит одна и та же мелодия из "Деревни дураков" (а что еще ставить, когда вокруг они, родимые?). Вот правда, есть звонки, от которых телефон вибрирует как-то особенно настойчиво, как будто кричит "Ну, возьми трубку, ну давай же!" И ты всегда знаешь, кто это звонит. Еще не взглянув на экран, понимаешь, что так в твои двери может ломиться только один человек.
– - Здорово, Яныч!
– - Ой, ну слава богу! Как хорошо, что ты сняла трубку, а то я уже не знала, что делать... Татусечка, приезжай ко мне, пожалуйста, ты мне прямо очень-очень нужна...
– - Слушай, ну я как бы не могу, я тут это...
– - Татусечка, вот правда, без тебя никак, нужна твоя помощь как специалиста...
Опять. Янка почему-то вбила себе в голову, что если у меня диплом пединститута, значит я -- педагог. А еще детский психолог. Как -- это не одно и то же?! Да не может быть! Я триста раз объясняла ей, что в моем родном городе три вуза: политех, мед и пед. И если ты падаешь в обморок от вида крови и считаешь, что логарифмы -- это вид стихов, то тебе только одна дорога -- в пед. И что учат в этом вузе отличать тему от идеи, писать планы-конспекты уроков и ненавидеть школу еще сильнее, чем школьники. Я объясняла это Янке раз за разом, но она же не умеет слушать! Ей, окончившей заборостроительный техникум, люди с высшим образованием кажутся причастными к высшей мудрости. Кем-то покруче ожившего гугла.
– - Яна, тебе нужна консультация человека, который пишет статьи для сайтов по продаже бытовой техники?
– - Татусь, ну не смешно, ну помоги, у меня с мелкой проблема...
– - Ян, ну я не специалист, ну сколько тебе говорить!
– - Татусь, ну ты же всегда мне помогаешь!.. Я понимаю, что тебе некогда, что мы живем далеко и все такое, ну я же не знаю, к кому еще обратиться, ну послушай, ну пожалуйста...
– - Янка умела просить с напором Паганини, играющего на единственной нелопнувшей струне -- так, что вынимала из слушателя душу.
– - Татусь, ну она же тебе доверяет, она тебя уважает, ты же не чужой человек -- ее крестная...
– - Она не крещеная, -- меня уже сломили, но я все еще пытаюсь сохранить независимый вид.
– - Ладно, давай, я завтра после работы заеду.
– - Татусь, спасибо тебе огромное! Я тебя обожаю! Мне так с тобой повезло! Прямо сама себе завидую!
Янка и правда считала себя везучей.
Во-первых, из-за Лизки. "Я ж залетела по пьяной
– - восторгалась она.
– - Рисует, пишет, танцует в ансамбле, даже на карате ходит, мальчишек так лупцует, что аж сердце радуется!" (Я по своему горькому опыту знала, что творческие детишки радуют родителей только в детстве, а чем старше становятся -- тем больше приносят разочарований, но из осторожности молчала, не ломала Янке кайф.)
Во-вторых, Янке повезло получить в наследство от дальней родственницы квартиру в пригороде. Да, квартирка -- спичечный коробок, зато они с дочкой жили отдельно от Янкиной мамы, с которой строптивая дочь постоянно ссорилась.
А потом Янка встретила Леню, застенчивого преподавателя электротехники, который жил в общежитии университета. С ним у Янки случилась любовь, они съехались и несколько лет жили душа в душу. Правда, Леню Янка не так давно выгнала... Но тут ей тоже по-своему повезло: бывший сожитель ушел тихо и даже купленную на свои деньги бытовую технику обратно не потребовал.
– - Татусь, только ты подумай вообще, что ей сказать, ты знаешь, дело серьезное, она совсем задепрессовала у меня... Из их ансамбля девочка под машину попала... жизнь спасли, но останется теперь инвалидом... А Лизка это прямо так близко к сердцу приняла. Говорит: "Она никогда больше с нами танцевать не будет... Пусть бы лучше я не танцевала... Я рисовать могу. Лепить могу. А она только танцевала с нами".
– - Она переживает. Это нормально. А помнишь, ты думала, что у тебя дочка-маньячка растет?..
Как-то раз (еще до появления у них в семье Лени), Янка позвонила мне по такому вопросу:
– - Тат, слушай, мы тут гуляли по улице, на дороге дохлая ворона лежала... А Лизка пнула ее ботинкой и смеется... Тат, мне так страшно сделалось...
– - Чего?
– - Тат, а чего она... может, с ней не так чего? может, она маньячка какая? Может, она потом того... зверей мучить начнет... или людей?
– - Ей три года. Она не понимает еще про смерть и всякое такое...
– - А я вот смотрела один сериал американский, так там...
– - Меньше смотри телек...
– - Тат, там про маньяка рассказывали, что он, когда был маленький, кошек поджигал...
Яна из тех людей, для которых создали телевидение, газеты и прочий шлак. Она свято верит тому, что показывают и рассказывают. И всякий раз приходится ее переубеждать и перевоспитывать:
– - Яна, твоя дочь -- не маньячка. Она маленькая. Дай ты человеку пожить в мире, не осознавая, какой он говенный. Всему свое время.
Ну вот, Лизкино время пришло. Что ж, завтра еду к Янке...
А сегодня надо перечитать стихи, чтобы выбрать лучшие для публикации в группе. И подобрать картинки. Вчера я сцепилась в сети с одной старорежимной сукой, которая мне доказывала, что у меня стихи слишком грубые. Вот мразь-то! Ходят такие, с розой в жопе, и цедят сквозь зубы, как надо писать.
Вот это, я считаю, получилось крутым:
Почему рыбы не разговаривают
Раньше рыбы могли говорить
Когда Ева приходила к реке за водой,
То всегда застревала там на час,