Танцорка
Шрифт:
Сейчас же мелодия лилась не слишком медленная, но и не быстрая. Я плавно двигала бедрами, далее вступили руки в этот незамысловатый танец… вот оно! Повела одной ладонью вдоль тела, вторая замерла перед лицом, словно рисуя узоры, видимые только мне. Я выгибалась в такт, двигалась без устали, наслаждаясь. В голове скользнула мысль, что вечер не так уж и плох. Улыбнулась сама себе, танцуя с закрытыми глазами. Цепочка клатча терлась о мое плечо, пролегая меж грудей, спускалась вниз по ребрам, вроде бы не слишком мешая, но малость сковывая некоторые движения. Я совсем забыла обо всех вокруг, о
Закончившуюся песню сменила другая, со слегка убыстрившимся мотивом. Я тоже ускорилась, кружась, отрывисто двигаясь, словно пламя на ветру. Третья песня была чуть медленнее, чем предыдущие. Я тут же превратилась в волну, погасив тот огонек, плавно плыла, медленно парила, почти эротично танцуя… для себя.
Почувствовав взгляд, я открыла глаза. И увидела его, стоящего в паре метров от танцевальной площадки, с интересом рассматривающего меня. В руке у парня был бокал, это значило лишь одно — ему уже есть восемнадцать. Его взгляд был изучающим, но не наглым. С минуту мы смотрели друг другу в глаза, а после я отвернулась и, взглянув на часы, поняла, что вечер скоро закончится. Решила, что самое время пойти домой. Не став искать подругу, я пошла на выход, несколько раз успев отшить навязчивых одногодок.
Уже было около полуночи, когда я вышла на темную улицу, освещенную старыми, едва стоящими фонарями. Прохладный ветерок прокатился по моим голым плечам и ногам весьма ощутимо. До дома было не слишком далеко, так что, сложив руки на груди, я побрела по тихой улице. Пребывая в глубоких раздумьях, я не услышала тихое рычание мотора немало стоящей машины, которая затормозила рядом со мной.
— Замерзла? — спросил вкрадчивый голос, не грубый, но и не мальчишеский. Автомобиль медленно катился за мной вдоль тротуара.
Я посмотрела на водителя, улыбнулась. Тот самый. Как мило…
— Не настолько, чтобы сесть в машину к незнакомому мне человеку, — ответила я ровным спокойным тоном. Грубить не было смысла так же, как и заигрывать. Нет, он был, безусловно, симпатичным, даже красивым, но я была не из тех, кто сам вешается на шею парням.
— А если мы познакомимся прямо сейчас? — спросил парень, улыбнувшись. Красивая улыбка… проскочила в голове шальная мысль, которая мне не понравилась, ох как не понравилась.
— То в твою машину я все равно не сяду, — пожала плечами и отвернулась, продолжая неторопливо идти, глядя прямо перед собой.
— Раз машина — препятствие нашему знакомству, я оставлю ее, — молодой человек припарковался, закрыл машину и направился ко мне.
Я удивилась, однако вида не подала. Он поравнялся со мной, подстроившись под мой шаг, снял пиджак, оставшись в рубашке, и накинул мне на плечи.
— Так все же, как тебя зовут, прекрасная незнакомка? — спросил красавец, засунув руки в карманы и внимательно рассматривая мой профиль.
— Ромина, — ответила я, глянув на него украдкой. Внутри все екало, ведь он был слишком хорош. И это чревато…
— Красивое имя, — протянул он с мягкими нотками в голосе вместо того, чтобы назвать свое в ответ. Хочет узнать, интересно ли мне, как его зовут? Увидеть заинтересованность? Какой типичный ход.
— Не
В пиджаке стало теплее, но его запах волновал меня. Дорогой насыщенный парфюм внедрялся в мое сознание, окутывал, опьянял, брал в плен мое обоняние, заставляя запоминать. Я поставила его в один ряд с запахом ванили, с любимым запахом…
— Виолетта — тоже неплохо. Однако, важны не имена, а сам человек, — сказал парень задумчиво, как мне показалось. Он опять удивил, зацепил, привлек мое внимание. Я повернула голову в его сторону и встретилась с заинтересованным взглядом.
Такое было впервые. Вот так просто я тонула в его глазах, а ведь даже не знала ничего о нем… но этот взор проник до костей, прямо в душу, под ребра, к сердцу. Не знаю, что мужчина увидел на моем лице, но он улыбнулся, словно уже победил, не приложив усилий, чего-то добился. Улыбка преобразила его лицо, чёткие скулы стали еще выразительнее, появились две милые ямочки, а губы… Я посмотрела на них, мысленно приласкав. Хотелось протянуть руку и острым ногтем провести по контуру, оставить покрасневший след, а потом облизать, пробуя. Я сглотнула и подняла глаза.
Его шоколадные глаза озорно блестели, а меня словно пронзило током, шибануло молнией, а следом окатило ледяным дождем осознания. Я будто очнулась от наваждения: он пытался меня соблазнить! Своими коронными ходами, по-видимому. Сначала решил оставить машину и соизволить проводить девушку, потом произнести незатасканную речь, показать красивые глаза, вызывая дрожь, а следом обезоруживающе улыбнуться. Не будь я не столь наивна, я бы уже пробовала его губы своими. Руки бы обвили его шею, а после он бы довел меня до дома… убедившись, что мать спит, я бы пустила его, провела в свою комнату. И отдалась впервые мужчине, вот так просто, в первые же часы знакомства.
Но я была реалисткой. Наивности у меня не водилось отродясь, и мозгом природа не обделила. Я понимала, что ему нужно, и потому отрезвила свой разум, который был слегка затуманен, поддавшись чарам опытного ловеласа.
— Твоя правда, — с запозданием произнесла я в тон ему. Мы подошли к моему дому, не большому, но и не муравейнику (так я называла одноэтажки). Двухэтажный, окрашенный в приглушенный зеленый цвет, с верандой, на которой стояло кресло-качалка, укрытое пледом, — любимое место матери. У входа росли несколько кустов цветов — розы, белые и красные. Мать любила контрасты — не промежуточные цвета типа розового или пастельно-бежевого, а именно яркие: кровавые или кипельно-белые. На заднем дворике возвышалась пара вишневых деревьев, большая и старая ива… Красиво, мило, уютно.
Я подошла к каменному забору и открыла калитку, прошла к самому дому. Парень шел следом, молча. Решил, наверное, что свое черное дело уже сделал, либо понял, что меня не зацепить. У двери я обернулась.
— Красивый дом, уютный… — произнес он оценивающе, как только я открыла рот, чтобы попрощаться. Не хочет расставаться или же пробует новые ходы.
— Да, наш с матерью дом, наша гордость, — ответила я, сняв его пиджак. Плечи тут же обдало холодным ночным ветром, отозвавшись дрожью во всем теле.