Танцор
Шрифт:
– - Так, значит, ты все-таки пришел торговаться?
– - уже без прежнего апломба спросил Родионов. Однако не без цинизма, присущего людям, успевшим осознать могущество денег.
– - И, вероятно, хочешь сказать, что с этими цифирками пока знаком только ты. Так?
– - Так.
– - У меня сейчас есть только десять штук. Больше нет.
– - Ты меня не совсем правильно понял.
– - Хорошо, месяца через полтора будут еще десять штук. Больше тебе никто не даст. За такие деньги я куплю с потрохами налогового инспектора, который курирует наш микрорайон. Так что бери
– - Опять ты меня не понял.
– - А ты уверен, что, не наследил, когда в банк вломился? Тут ведь я тебя могу тоже очень сильно достать. Там ведь счет пойдет уже не на года, а на предсмертные страдания, банкиры такие дела сильно не любят. Так что уйми свои аппетиты. Жадность очень многих сгубила.
– - Нет, -- как можно уверенней ответил Осипов, -- не наследил. А денег мне твоих, представь себе, не надо.
У Ромы от удивления вытянулось лицо, и отвисла нижняя губа. Он стал похож на лошадь, которая впервые в жизни увидела скачущую по тропинке лягушку. Осипов начал развивать свою очень нетривиальную идею:
– - Сейчас ты мне все рассказываешь про "Мегаполис", где тебе, уж не знаю за что, платят твои черные баксы. И мы по-хорошему расходимся. Вот и все. И ты продолжаешь оставаться добропорядочным налогоплательщиком.
Удивление Родионова возросло еще больше, отчего тотдаже как-то по-дебильному приоткрыл рот:
– - Леша!Я не думаю, что ты после этого долго проживешь. Вот в чем дело-то! Опомнись!
– - А ты меня не пугай. Дюймовочка что ли замочит?
– - Да ты совершенно не понимаешь в чем тут дело-то. Я-то, к счастью, не все знаю. А ты даже принципа не представляешь! Еще раз говорю, бери деньги и отваливай. Если еще не поздно.
– - Не выводи меня из себя. А то ведь завтра эти две распечатки будут уже на Новокузьминской, в налоговой полиции. А там все ваше блядское гнездышко раскрутят. Там, чувствую, не тремя годами пахнет.
Этот тягостный разговор продолжался довольно долго. Каждый твердо стоял на своем. Потому что Родионов хотел предостеречь Осипова от необдуманного поступка. Впрочем, не так уж и хотел, поскольку судьба этого оборзевшего мента его мало интересовала. У него самого могли возникнуть серьезные неприятности, если подробности их общения станут кому-нибудь известны.
А вот кому станут известны -- он это тоже не вполне представлял. Потому что заказчиков от исполнителей, к коим принадлежал Роман, разделяла непроницаемая завеса секретности. Можно было лишь предполагать, что вся эта карусель раскручена государством, каким-либо его сильно мускулистым департаментом, а не бандитской корпорацией. Хотя утверждать что-либо наверняка было невозможно.
В конце концов Роман сдался. Потому что мент оказался абсолютно неуправляемым, а сидеть в тюрьме даже год Роману сильно не хотелось. Не такой уж он незаменимый в проекте, чтобы его стали отбивать у правосудия, рискуя засветиться.
***
Роман попал в контору совершенно случайно. Приятель отца, Игорь Петрович, узнав, что он не знает, куда можно сунуться с новеньким дипломом, здоровымчестолюбием и стремлением не выпасть в осадок с молодых лет, решил помочь
Для начала прощупал, а точнее как следует проэкзаменовал Романа, оставшись довольным не столько глубиной знаний, сколько способностью к парадоксальному мышлению. Знания по нынешним временам -- капитал хоть и необходимый, но постоянно обновляемый, по дороге можно добрать все необходимое, чтобы потом, раз пятьдесят, сбрасывать устаревшее, как отмершие клетки кожи, и наращивать новые, современные сведения о мире беспрерывно обновляющихся цифровых технологий.
А после этого, первого этапа проверки на соответствие представил Романа начальнику проекта. Не всего, конечно, проекта,а лишь его части, над которой и работала контора. Шеф, встретившись с молодым программистом, устроил свою проверку, гораздо более пристрастную, поскольку был не другом семьи, а человеком, на которого возложили серьезнейшее дело и поставили большие деньги.
Роман выдержал и этот экзамен. После чего был зачислен в штат отдела в"-- 11 на стартовую зарплату, которая двадцатидвухлетнего человека, начинавшего жить, более чем устроила.
Правда, перед этим была еще одна процедура -- собеседование с начальником службы безопасности, человеком с весьма интеллигентными повадками и лексиконом, за которыми отчетливо проступал холодный цинизм по отношению не только к личности человека, но и к его жизни.
В результате Роман понял, что отныне в правовом отношении он стал кем-то типа советского разработчика первой ядерной бомбы. Со всеми вытекающими из этого как минусами, так и плюсами. Плюсов, естественно, было гораздо больше.
И наконец-то, Родионова начали учить "плавать", по старинной педагогической традиции, что называется, швырнув его, очумевшего, истошно машущего руками и ногами, в воду. Правда, было там не столь и глубоко, поэтому не было никакого риска ни для педагогов, ни для стажера, ни для работы. То есть ничего напортачить новичок не смог бы, если бы даже очень захотел.
А через полгода он уже был практически наравне со всеми. И ему дали свой кусок. Это была разработка интеллектуальной самообучающейся программы нового типа, базирующейся не в конкретном компьютере, а в Интернете. Такова была тематика их конторы. Другие делали то же самое с различными вариациями.
Дело было интересным и чрезвычайно перспективным, поскольку очень напоминало создание живого человека, точнее -- его сознания. В качестве базы для программы брались, как объяснили, записи биопотенциалов конкретного мозга в самых разнообразных режимах, в связи с чем работали вместе с нейрофизиологами. И задача Романа состояла в том, чтобы навешивать на это "человеческое" ядро, что называется, "мясо".
То есть Роман адаптировал этот, если можно так сказать, "рассудок" к существованию в Интернете. Дополнял "органами чувств", "двигательным аппаратом", "пищеварением", позволявшим длительное время существовать автономно, и прочими необходимыми программными приложениями. Но главное, конечно, заключалось в формировании механизма мотивации поведения, выбора цели.