Танцор Ветра
Шрифт:
От осознания я замер, уставившись на девушку, украшавшую вход в чайную бумажными драконами. Этот праздник должен был быть через десять дней, когда мы начали операцию. А теперь — гирлянды, краски, подготовка. Люди торгуются, смеются. Кто-то играет на бамбуковой флейте.
Прошло больше недели. Обитель перековывала меня почти неделю?
Демоны. Мэй Лин не просто в ярости, она скорей всего уверена, что я ее кинул. А это означает проблемы, очень большие проблемы. Рука машинально сжала амулет от Обители.
В ноздри ударил запах горячей
— Лапши, мяса, баоцзы и зелени. А еще вина. Лучшего, что у тебя есть. И не забудь тофу и соусы. — Видя бледное лицо хозяина я достал из кошеля серебряный лян и уточнил:
— Бегом.
Буквально через несколько мгновений старик-хозяин подал мне плошку с едой, глиняный кувшин и пару баоцзы. Его руки дрожали как у пропойцы, но сам он не создавал такого впечатления. Неужели это я его так напугал? Плевать, запах еды сводил меня с ума и я тут же набросился на нее, словно дикий зверь.
Спустя две миски лапши я почувствовал на своей спине взгляд. Украдкой обернувшись я увидел уличного мальчишку. Один из информаторов тонг. Улыбнувшись я поманил его к себе и тот несмело подошел.
Щуплый, в потертом халате явно с чужого плеча. Не старше десяти лет, но под его лохмотьями угадывался нож. Молодец, лишь такие как он могут выживать на этих улицах.
— Хочешь заработать? — Парень кивнул, но тут же гордо произнес:
— Я хожу под рукой тонги Луннолицих. — Великое Небо, неужели и я был таким же наглым засранцем?
— Тем лучше. — Я вынул монету и тихо сказал:
— Идешь в Сад Девяти Врат. Там есть женщина — лекарь. Имя — Мэй Лин. Скажи: Фэн Лао жив. Он ждет в доме наставника. Понял?
Мальчик кивнул.
— Повтори.
— Мэй Лин. Сад Девяти Врат. Фэн Лао жив. Дом наставника. Одна.
— Молодец. Сделаешь и можешь потребовать от нее еще монету. — Произнес я протягивая ему монету, которая как по волшебству тут же оказалась у него за щекой. А пацан отошел на пару шагов назад, поклонился и растворился в толпе.
Возвращение в дом было не простым делом— это было своеобразное паломничество. Стены, которые помнили мой первый удар по грушам из тряпья. Половицы, скрипящие в точности на тех же местах, что и раньше. Запах — пыль, старая бумага, сушеные травы и что-то ещё… неуловимое. Запах дома, в котором жил человек, воспитавший меня. Человек, чья смерть все еще кровоточила в моей душе, как свежая рана. И чья смерть до сих пор не оплачена.
Я прошел по узкому переулку, ведущему к задним дворам. Ноги сами вели — я мог бы идти сюда с завязанными глазами. И почти это и делал: сознание пульсировало. Ветер меня обнимал, как же мне его не хватало в этих катакомбах. Но в этот раз что-то было не так.
Дом выглядел целым. Дверь на месте. Окна закрыты ставнями. Всё будто не тронуто. И все же…
Я замер на несколько секунд, вглядываясь в крышу напротив. Там, за старой вывеской лавки, я заметил сдвиг. Плавный, неуловимый — как будто что-то
— Умный, — прошептал я. — Или испугался. Или и то, и другое.
Я подошёл к двери, не торопясь. Прислонился к косяку. Приложил ладонь к древесине — она отозвалась тёплым воспоминанием. Я был дома. И даже если за мной следят, это место моё. Последнее по праву. И кто бы не был тот, кто наблюдал — он запомнит: со мной лучше не играть.
Но то что за домом следили меня напрягало. Вопрос лишь в том, это из-за дел наставника или моих?
Внутри было темно и пыльно, но всё на месте. Алтарь у стены, засохшие благовония, книги в шкафу, скрученный коврик для медитаций. Даже чашка на низком столе, в которой наставник любил чай с перцем и имбирём. Я не пил его… пока он был жив. Теперь — пил бы. Сейчас бы пил всё, что связывало меня с ним. Старик, как же мне тебя не хватает.
Первым делом надо привести себя в порядок. Грязь портит все. Она въедается в тебя и превращает тебя в опустившееся животное. Человек должен быть чистым.
Холодная вода с треском обожгла лицо, словно вырывая из сна. Осмотрел руки — в ссадинах, порезах, грязи. Снял верхнюю рубашку и бросил в угол. Обтер плечи, грудь, потом замер, глядя на себя в зеркало.
Тело… изменилось. Я стал шире. Мышцы прорисовались иначе. Даже взгляд в глазах — другой. Глубже. Точнее. Я смотрел в себя и почти не узнавал.
Холодная вода в купели смывала с меня грязь и пот, очищала мысли. Небо, мне нужно понять, что сейчас делать. Мэй Лин говорила, что каждый драконорожденный обязан служить империи. Получается и я в том числе? А если все-таки сбежать? Но мгновение спустя я понял, что это бессмысленно. Канцелярия от меня не отстанет и так, а если узнает, что я драконорожденный, то все примет еще более жесткий оборот.
Желудок вновь заурчал, словно пара мисок лапши для него оказались пустяком. Плевать, у меня есть остатки еды от того испуганного старика. Сел на пол, прислонившись к стене, и ел медленно, вдумчиво. Как будто каждое движение — ритуал возвращения к жизни.
Только я доел — дверь заскрипела.
Я уже знал, кто это. Ее выдали шаги.
— Мэй Лин, — сказал я вслух. — Надеюсь, ты пришла поговорить, а не арестовать.
Тишина. Потом шаги. Неторопливые, выверенные. Она вошла, как тень, и закрыла за собой.
— Ты жив, — сказала она. Без удивления. Без эмоций. Но в голосе была сталь.
Я поднял взгляд. Она стояла в сером плаще, волосы собраны. Под одеждой угадывалась форма Тайной Канцелярии. Но на лице — не маска. На лице — усталость и свежий шрам. Похоже у кого-то выдалась тяжелая неделя.
— Ты знал, что мы тебя искали? — спросила она.
— Догадывался. Но, честно говоря, был немного… занят тем, чтобы не умереть.
Она подошла ближе. Смотрела внимательно, как будто пыталась прочесть в моих чертах ответ, которого не могла получить ни через отчёты, ни через агентов.