Тамерлан

Рой Лия

Практически каждая женщина искала себе такого мужчину в спутники жизни. А, может быть, дело было в глазах, таких черных, будто бы сама ночь смотрела тебе в душу. Или улыбке, такой очаровательной и трогательной с этими его ямочками на щеках, будто бы тебе улыбалось само солнце…

Кто мог ответить точно, почему один человек влюбляется в другого? Можно было верить в сказки про родственные души, когда-то давно разделенные и ищущие друг друга сквозь года. Можно было верить в подсознание, которое выбирало идеального именно для него партнера. Можно было

верить в судьбу. Или не верить ни во что из перечисленного. Сути это не меняло. Сердце все равно билось быстрее нужного и рвалось к тому, кто его пленил. И, не находя выхода, не находя ласковых рук и нежных поцелуев, начинало ныть.

Тоска совсем затопила бы меня с головой, если бы не… понедельник. «Чудесный» понедельник, который люди десятки лет проклинали. Для меня он стал почти что спасением.

Семестр почти подошел к концу и до сессии оставалось рукой подать. А еще сегодня мне позвонили с больницы, в которой лежал Илья и сообщили о том, что брата перевели в обычную палату. Теперь его можно было навещать.

Поэтому, отсидев на парах, я бегом отправилась в ближайший магазин, набрала гору фруктов, купила большого плюшевого медведя и отправилась к брату.

И тоска совсем немного, совсем ненадолго, но все же отступила.

Так и завертелась жизнь. Как я и говорила, сессия подоспела очень быстро. Защита диплома отставать не стала. А еще неожиданно настало лето, о котором я и думать забыла, несмотря на то, что это всегда было любимым временем года.

Этот год выдался настолько напряженным, что я успела проморгать все на свете. Но и винить себя в этом не могла… последний курс, первая любовь, болезнь брата. Все навалилось разом, но теперь я постепенно выбиралась из этого дремучего, мрачного леса. Впереди забрезжил свет.

Сегодня был теплый, солнечный день и я решила надеть платье, купленное со скидкой еще в те времена, когда Тамерлан играл в мать Терезу. Красивое, приталенное вверху, пышное снизу, украшенное цветочным узором. Оно открывало часть спины, образовывало небольшое декольте и открывало доступ к ногам, но, по сути, ничего не нужного не оголяло, поэтому, повертевшись перед зеркалом, я пошла обувать кеды и собирать рюкзак.

Нужно было выдвигаться в больницу к брату сейчас, если я хотела миновать пробок и оказаться там к часам посещения. А вечером мне еще нужно было уделить время кое-каких решающим правкам в своей дипломной. В общем, не стоило терять ни минуты, поэтому я закрыла за собой дверь комнаты и поспешила вниз. Миновала охрану, оказалась на улице.

Прикрыла глаза, подставляя лицо теплому, летнему ветерку, который приносил с собой запахи цветов. Вдохнула поглубже, наслаждаясь секундами уединения. Однако уже очень скоро его прервали. И, спросите, кто? Человек, которого я, наверное, хотела видеть меньше всего на свете…

– Юра? Что тебе от меня нужно? – Я дернулась назад, когда он тронул меня за руку.

– Ну, здравствуй, красотка, – улыбнулся он мне в ответ.

– Не подходи ко мне, – затравленно прошипела я, делая шаг назад,

готовая снова броситься бежать от этого монстра.

– Нет-нет, погоди, – Юра тоже отступил назад, поднял руки наверх, показывая, что не собирается больше касаться меня, мол, безоружен, не опасен.

– Что тебе от меня нужно?!

– Я… я пришел извиниться. – Казалось, слова эти дались ему с трудом, но, набрав в легкие побольше воздуха, он тяжело вздохнул и, будто бы решился.

Я открыла рот, но так и застыла в непонимании. А тут еще дверь позади меня открылась и выпустила наружу группу первокурсниц, которые на несколько мгновений отвлекли меня от сказанных слов.

– Отойдем на минутку? – попросил Юрий. Я промолчала в ответ, не зная, как реагировать на эту просьбу. Что ему было от меня нужно? Какие еще извинения? Это была очередная несмешная шутка? – Пожалуйста… – снова попросил он и, заглянув в его глаза, поняла, что он не врет. Кажется. По крайней мере, выглядел Аврамов крайне убедительно.

Я молча спустилась со ступенек и отошла от здания общаги. Увидела раскидистое дерево, под которой стояла лавочка, которая, обычно всегда была занята, и направилась туда.

– У тебя минута, – холодно выдала я, не желая находиться с Юрием дольше.

– Я просто хотел сказать, что мне жаль, – Аврамов рвано выдохнул, опустил голову, но лишь на мгновенье. Затем гордо поднял ее, посмотрел прямо мне в глаза. – Я был мудаком. И мне жаль, что из-за меня ты попала под машину. Мне жаль, что ты теперь плохо думаешь обо мне.

– А как мне о тебе думать? Ты грязно домогался меня, и я понятия не имею, как далеко зашел бы.

– Ты права. Я не вправе просить тебя думать обо мне иначе, просто… хотел сказать, что я понимаю, что был неправ. И то, что я наговорил позже, перед деканатом. Прости меня и за это. Я был зол после отчисления и во всем винил себя, хотя, на самом деле, виноват во всем только я один.

– Чего ты хочешь от меня? – нервно произнесла я, не понимая суть этого разговора. – Если думаешь, что я могу помочь с восстановлением, ошибаешься. От меня как ничего не зависело, так и не зависит.

– Ничего. Я просто хотел принести свои извинения. И я сам восстановлюсь.

– Да? И как же, позволь узнать?

– Тренер за меня вступился. И я каждый день хожу по всем инстанциям. Так или иначе, рано или поздно, добьюсь, чтобы взяли назад. А тебе… я просто хотел сказать, что был мудаком.

– Это я и сама знаю. – Юра усмехнулся, кивнул. – Что за бес вообще в тебя вселился? Мы столько лет учились в одном универе, ты никогда не вел себя… так.

– Знаю… – Юра снова покивал, замолчал, словно раздумывая, говорить ему или нет. – Ты мне очень нравилась. Давно.

– Что?

– Я не подбивал клинья, потому что знал, что ты не такая. Не из тех, кто прыгнет ко мне в постель на один раз. Но в последнее время ты так похорошела, расцвела… а потом появился этот бородатый на гелике. И у меня башню снесло. Это, конечно, не оправдание, я знаю, просто…