Тамерлан
Шрифт:
Чтобы хоть как-то облегчить жизнь брата, который уже второй месяц лежал в больнице, из денег, которые Тамерлан перевел мне, я купила ему планшет, несколько интересных книг по минералам, которыми он увлекался, новый спортивный костюм и настольную игру, чтобы не было совсем скучно в больнице.
Передала подарки в курьерскую службу и заранее позвонила отцу, предупредив, что если до Ильи хоть что-то не дойдет, в особенности, планшет, я не поленюсь, приеду в родной город и напишу на него заявления во все инстанции. Отца это обидело, а я прямо заявила, что мне плевать на его обиды с высокой колокольни. И добавила, что
В целом, нельзя сказать, что я сделала что-то, что действительно могло бы помочь моему брату. Я полагалась на надежду. На один из благотворительных фондов, но вместе с этим понимала, что там огромная очередь и детей, которые нуждаются в помощи, лечении и реабилитации по всей стране десятки тысяч.
Меня терзало чувство вины всякий раз, когда вечером мы с ним созванивались по скайпу. Илья старался держаться и показывать себя храбрым и взрослым мужчиной, но я-то видела синяки, залегшие под глазами, худобу и отсутствие блеска в некогда ярких и живых глазах.
И ведь я могла помочь ему, я понимала это. Уже месяц назад ему могли сделать операцию, сейчас Илья мог бы быть уже дома и ходить в школу или хотя бы восстанавливаться после хирургического вмешательства, если бы я не была такой малодушной, эгоистичной и трусливой старшей сестрой.
Для Тамерлана это были не деньги, он с легкостью готов был расстаться с ними, только вот я не смогла наступить себе на горло.
И мало мне было этих проблем, как они появились еще и в университете. Одногрупнники шептались о каком-то богатом папике, который организовал мне возвращение в учебное заведение и хорошую комнату в общаге. Кто-то говорил, что это старый чиновник, остальные говорили о криминальном кавказском мужике-дикаре, а кто-то и вовсе предположил, что я начала гулять с самим ректором. Было неприятно, но сколько я не пыталась хоть что-то объяснить людям, никто не верил правде. Зато в небылицы окружающие верили охотно. В какой-то момент я так устала от этого, что махнула рукой, решив, что, поговорят, да забудут.
Бонусом ко всей этой истории стали непростые отношения с соседями. Саша, именно так звали девушку, которая напала на меня в первый же вечер моего проживания в новой комнате, буквально преследовала меня. Пакостила по мелочи, но ежедневно. А апогеем всего этого ада стал Юрий Аврамов. Сосед по этажу с другого крыла, который приставал довольно давно, курса с третьего, но в последнее время, словно потерявший разум.
Юра не то, что был плох собой, но менял женщин, как перчатки и славился только тем, что занимался спортом и коллекционировал девушек с параллельных курсов. Короче, я всегда избегала его, и это было довольно просто делать, пока мы не стали жить на одном этаже.
За последнюю неделю Аврамов меня достал так, что я готова была обращаться в полицию. Его знаки внимания были до того пошлыми, частыми и регулярными, что меня начинало подташнивать. Я пыталась отшить его по-разному: мягко, чтобы не ранить гордое мужское достоинство, остроумно, чтобы до него, наконец, дошло, грубо, чтобы мое «нет» впечаталось в его сознание, но Юра ни в какую не желал отставать от меня. Возможно, потому что девушек на потоке, которые ему не дали, уже просто не оставалось, а ему хотелось завоевать новые
Вот и сегодня мой день начался со сгоревших гренок, потому что пока я возвращалась в комнату на пять минут, кто-то сделал огонь слишком сильным и под «кто-то» я имела в виду Сашу. И не успела я дойти с обугленными кусочками хлеба до своей комнаты, как меня уже поджидал там Юрий.
– Не сегодня, ладно? – я поморщилась, проходя в комнату, а этот наглец последовал за мной. Без приглашения. Сил на ругань не было, вчера я до поздней ночи была занята своей выпускной работой, с которой боялась не успеть в срок. – Выйди, пожалуйста, – я повернулась к Аврамову, опустив тарелку с гренками на единственный стол в комнате.
– А когда? – Юра очаровательно улыбнулся, демонстрируя красивую улыбку, на которую я никак не желала покупаться.
– Никогда.
– Но почему? Ты горячая, я горячий, – он развел руками в стороны, а я лишь покачала головой. Богатый словарный запас, ничего не скажешь.
– Прости уйди, – несмотря на мое требование, Юра сделал противоположное. С учетом его натренированности и скорости, он в мгновенье ока оказался возле меня, я даже моргнуть толком не успела. Аврамов прижал меня к себе, а его ладони, горячие и большие, тут же оказались у меня под платьем, сжимая ягодицы. Губы попытались поймать мои, но я отчаянно закричала, забилась в его стальных объятиях.
– Пусти, пусти немедленно!
– Да ладно тебе, перестань, я же тебе нравлюсь, я вижу, – попытался было найти со мной слад Юра, но получил лишь сильный толчок в грудь, которого не ожидал.
– Ты можешь понравиться только слепой, кретин! – прокричала я, залепив ему оглушительную пощечину.
– Вот сучка, а, – прошипел Юра, потирая покрасневшую щеку, а за его спиной тут же раздался хохот. Оказывается, он не закрыл за собой дверь, а теперь в коридоре толпились его дружки, хохотавшие над произошедшей ситуацией от души. Видимо, они пошли искать Юру и пришли на голос. – Дрянь… – тут же зло процедил Аврамов. Еще бы, вряд ли с ним хоть когда-то обращались подобным образом представительницы противоположного пола. И жаль, потому что только такого обращения он и заслуживал.
– Выметайся из моей комнаты и если ты дотронешься до меня хоть раз, я отрежу тебе руку, козел! Выметайся, пока меня не стошнило от одного только твоего мерзкого вида!
– Все с тобой ясно, – ядовито протянул Юра, ухмыляясь, – правду значит про тебя болтают.
– Плевать, что болтают!
– Ты даешь только за деньги богатым папикам, да? Ну, я тебе тоже могу заплатить, если что…
– Вон! – заорала я так, что еще чуть-чуть и, наверное, стекла бы посыпались из окон.
– Да ухожу я, ухожу, больно ты сдалась, шкура, – выплюнул Юра, морщась, делая несколько шагов назад. – Еще увидимся.
Он ушел, а я тут же поспешила захлопнуть дверь и закрыть ее на ключ. Прислонившись к ней, я поняла, что дышу, как загнанная лань. Бросила взгляд на стену с зеркалом и поняла, что щеки полыхали красным, будто это меня били по ним.
Прикрыв глаза, я закрыла лицо руками, постаралась глубоко вдохнуть и выдохнуть. И так несколько раз подряд.
Нужно было успокоиться. Впереди был тяжелый учебный день, близился конец последнего семестра и мне нужно было быть максимально собранной, чтобы не накосячить под самый конец.