Там (Город крыс)
Шрифт:
– Ты же сама сказала, что это твое хобби, – недоумевающе пожал плечами Блум.
– Я называю охоту своим хобби только потому, что не могу официально заявить о том, что моя основная профессия, – охота на газонокосилок! С таким же успехом я могу назвать развлечением твое стремление отыскать границу Города!
– Ну, это совершенно разные вещи! – возмутился Блум.
– И в чем же разница?
– Охота на газонокосилок не несет в себе никакой практической пользы.
– А что толку будет в том, если тебе удастся найти границу Города?
– Если я найду границу Города, –
– А если я перебью все газонокосилки в Городе, – так же шепотом ответила ему Мейла, – то Город зарастет травой и кустами и превратится в джунгли. Тогда и не нужно будет никуда отсюда бежать.
Какое-то время и Блум, и Мейла сохраняли чрезвычайно серьезные, сосредоточенные выражения лиц. И вдруг одновременно рассмеялись. Да так, что долго не могли остановиться.
– И все же, – отсмеявшись и вытерев слезы, произнес Блум. – Если серьезно. Почему ты охотишься на газонокосилок?
– Откуда я знаю? – пожала плечами Мейла. – Я сама никогда не задавала себе этот вопрос. Возможно, я делаю это потому, что мне претит стерильное однообразие городских улиц, а газонокосилки тем и занимаются, что поддерживают на них порядок. Или, может быть, мое увлечение – это своеобразная форма протеста против невыносимой скуки бытия. А, может быть, добытые мною трофеи дают мне ощущение реальности окружающего мира. Ты ведь тоже хотел найти этому подтверждение?
– Хотел, – согласился Блум. – Но теперь, когда я получил требуемые доказательства, я стал бояться мира.
– Тебя пугает мир или инфор?
– Инфор я ненавижу. А мир пугает меня потому, что теперь я боюсь, что в мире нет ничего, кроме нашего Города.
– Куда же делось все остальное? – попыталась пошутить Мейла.
Блум пожал плечами и чуть развел руки в стороны.
– А существовал ли он вообще когда-нибудь, мир вне Города?
– А как же история?
– Всего лишь удачный миф.
– Я в это не верю, – убежденно заявила Мейла. – Да и ты сам тоже не веришь тому, что говоришь. Такого просто не может быть!
– Надеюсь, – куда менее уверенно произнес Блум.
«Сколько раз, сидя в засаде, в ожидании появления газонокосилок, я вдруг замечала человеческий силуэт, промелькнувший среди кустов на противоположной стороне улицы. Вначале я считала, что это только плод моей фантазии. Но однажды, возвращаясь после удачной охоты, я совершенно отчетливо Увидела человека, перебегающего улицу. Он был облачен в какие-то совершенно бесформенные белые одежды. Я окликнула его, и он оглянулся. До него было чуть более сорока метров, и мне удалось хорошо его рассмотреть. На вид ему было чуть больше тридцати. Длинные рыжеватые волосы, худое, вытянутое лицо, жидкая бородка и глубоко посаженные глаза. Увидев меня, он только взмахнул рукой, словно чертя в воздухе какой-то непонятный знак, и побежал в сторону от меня ещё быстрее, чем прежде. Я бросилась следом за ним, но не смогла догнать. Человек свернул в проулок между домами и исчез. Словно в воздухе растворился. Кто это был и что
Почему так происходит? Почему люди сторонятся друг друга?
Быть может, они, как и я, считают свои действия противоправными с точки зрения существующих норм поведения? Или же, подобно Блуму, сомневаясь в реальности самого мира, они принимают всех остальных за призраков? А как, должно быть, было бы важно для каждого из них знать, что он не один.»
Глава 14
Жизнь и смерть – одно и то же
Улицы Города, совершенно определенно, не принадлежат безраздельно газонокосилкам и уборочным машинам. На них происходит какая-то своя, тайная жизнь. Но каждый, кто по той или иной причине выходит на улицу, прячется от остальных.
– И чем ты собираешься заняться теперь? – спросила у Блума Мейла, убирая со стола.
– В каком смысле? – подумав какое-то время, решил все же уточнить Блум.
– Ты намерен продолжить поиски границы Города?
– У меня теперь просто не осталось выбора. Нормальная жизнь в Городе мне заказана.
– Не преувеличивай, – усмехнулась Мейла. – Тоже мне, враг общества номер один. Обзавестись новой личностью ничего не стоит. Немножко изменишь внешний облик и никакой инфор тебя не узнает.
– Ну да? – недоверчиво выгнул губы Блум.
Мейла вскинула голову и с вызовом посмотрела на Блума.
– Какой документ удостоверяет личность жителя Города? – спросила она, оперевшись одной ладонью о стол, а другую положив на бедро.
– Не знаю, – подумав, ответил Блум. – У меня вообще нет никаких документов кроме лицензии на профессиональную деятельность.
– А медицинская карта?
– Но они же находятся в сети инфора. К тому же моя куда-то запропастилась.
– Вот именно, – наклонила голову Мейла, акцентируя внимание на этом моменте. – А вместо потерянной можно завести новую, с другим именем.
– Это может сделать только тот, кто имеет доступ к архиву Медицинского департамента.
– А значит, любой практикующий врач-психокорректор, к которому ты обратишься за профессиональной помощью либо просто за советом, – Мейла развела руками, словно фокусник, демонстрирующий почтенной публике, что у него в рукавах ничего не спрятано. – Ну, что ты на это скажешь?
– Возможно, что такой номер и пройдет, – все ещё проявляя сомнения, Блум, тем не менее, не мог полностью отмести приведенные Мейлой доводы. – Но, все же, я не стал бы прибегать к нему без крайней необходимости.
– А как ты определяешь эту самую крайнюю необходимость? – поинтересовалась Мейла.
– Ну… – Блум замялся. – Скажем, когда запахнет жареным.
Мейла как-то странно глянула в его сторону.
– При чем тут жареное?
– Это такое идиоматическое выражение, – смущенно объяснил Блум, поскольку и сам толком не понимал, что означает данное сочетание слов, которое ему просто нравилось само по себе, без какой-либо связи со смыслом.