Там, где живёт душа

«Там, где живёт душа» — это повесть-притча. Мы живём торопясь, суетливо комкая дни, как листки календаря. Так незаметно и проходит наша жизнь. И уже в зрелом возрасте понимаем, что молодость прошла зря, что нельзя повернуть время вспять и вернуться назад, чтобы исправить допущенные ошибки и начать всё сначала. А как бы вы прожили жизнь, будь у вас такой шанс? Я уверена, что, начав всё вновь, вы бы, через много лет оглянувшись, увидели, что ничего не исправили, а только наделали новые, быть может другие, но – ошибки. В этом-то и состоит смысл жизни – ошибаться, исправлять, учиться и опять ошибаться,

а иначе мы бы не были людьми. И не стоит переживать и кусать локти. Нужно просто научиться жить – здесь и сейчас. Смаковать каждое мгновение, которому не суждено больше вернуться и которое бесценно само по себе. Но не буду вас утомлять и долго философствовать по этому поводу, всё это вы и сами отлично знаете. Скажу кратко: это повествование о жизни, смерти и о любви.

Люди. Лица, скрыв под маской,

Мы идём своей дорогой.

Превратить желая в сказку

Жизнь, дарованную Богом.

Но по глупости теряем

Даже то, что мы имели.

И неистово мечтаем

Всё вернуть, но не сумеем…

Изменить судьбу пытаясь –

Набиваем себе шишки.

Только позже понимаем,

Что мы только – куклы, пешки…

Жизнь – как кукольный театр.

Мы – послушные артисты:

Кто-то раньше, кто-то позже —

Все уходим за кулисы.

Вы никогда не задумывались, а где она живёт, наша душа? Нет, я не имею в виду бренное тело, это лишь временное пристанище, а место, где она оказывается после – настоящий дом.

Можно целую жизнь положить на изучение этого вопроса, но так и не понять. Наш мозг в этом плохой помощник. Надо слушать душу, и только её. Нет, это ни в коем случае не философский трактат. Куда мне до философов, я обычный человек с IQ ниже среднего. Впрочем, высокий IQ и не нужен, чтоб туда попасть. А всё, что нужно, это практика медитации, и оказаться там не сложнее, чем налить стакан воды из-под крана.

Обычно я попадаю в золотисто-искрящийся поток, исходящий из моего сердца, и меня выбрасывает на луг, залитый нереально ярким светом. На лугу – большой бревенчатый дом. У ворот дома меня встречают те, кого уже нет с нами… Это и есть тот дом, куда мы все возвратимся, рано или поздно. Конечно, у каждого он свой. Но одно остаётся неизменным у всех – там нам хорошо, там нас любят и ждут…

У меня не получается пробыть там долго. Эта искрящаяся энергия пытается вытолкнуть меня обратно, что ей и удаётся. Но чувство умиротворения остаётся. Я была дома, и там мне были рады.

Лёгкая, как облако, развевалась на ветру фата. Белый атлас струился по гибкому стану. Юная и стройная – невеста была очаровательна. Он подхватил её, невесомую, на руки и не спеша понёс к подъезду. Толпа заулюлюкала, засуетилась и направилась вслед за новоиспечённой парой…

Оля ненавидела свадьбы едва ли не больше, чем похороны. Вот и сегодня, увидев процессию, она незамедлительно свернула в соседний двор. Сделав глубокий вдох, она попыталась успокоиться, но куда там! Было поздно… Её вегетативная нервная система уже успела дать сигнал опасности, и тело, как послушная машина, сразу же отреагировало. Она почувствовала, как сотни мелких мурашек назойливыми насекомыми поползли к её голове. В ушах зашумело,

а сердце застучало громче и чаще. А потом пришла она – паника. В последнее время приступы случались гораздо реже, чем раньше, но от этого они не становились более слабыми и легко переносимыми.

Они начались так давно, что Оля уже успела позабыть, каково ощущать себя здоровым человеком. А было ведь время, когда ещё совсем юная Оля представляла себя в воздушном белом платье, в туфлях на высокой шпильке и с обалденно красивым букетом в руках и ощущала себя счастливым, а не испуганным существом. Как же это было давно…

Зная, что паническая атака уже совсем близко, Оля ускорила шаг, как будто могла от неё убежать. И снова ураганом нахлынули воспоминания, уничтожая всё на своём пути. Тисками сдавило сердце, подступила тошнота.

И что с ней не так? Говорят, время лечит. Врут, вероятно… Во всяком случае, это не про неё. «Горбатого могила исправит», – она попыталась усмехнуться, но это у неё плохо получилось.

И ещё, помимо всех прочих неприятных мыслей и чувств, – Оля злилась. Она злилась от того, что, как всегда, не смогла отказать матери. Мама имела над ней какую-то гипнотическую власть, и сказать «нет» Ольга ей просто не могла. Почему мама не могла взять в компаньоны для прогулки по магазинам кого-нибудь другого? У неё ведь столько подруг! Любая с радостью согласилась бы помочь ей выбрать наряд для юбилея. Но нет же, ей понадобилась именно дочь, которую только при упоминании шопинга бросает в дрожь.

Утром, натягивая любимый свитер и джинсы, Оля и не думала, что ей станет нестерпимо жарко. Бледное лицо раскраснелось, и женщина с отвращением представила, как нелепо сейчас выглядит. Стоял необычно тёплый сентябрь, и пробежав стометровку до метро, Оля предвкушала прохладу подземки.

Паника отступила, но напоминала о себе болью в висках и липким потом, покрывшим всё тело. Олег опять предложил записать её к знакомому психотерапевту, но Оля отказалась. Она просто не могла принять то, что чужой человек будет копаться в её подсознании. А ей самой придётся прочувствовать снова всю ту боль, какую она усердно старалась забыть столько лет. Да и, по правде, она не верила в успех психоанализа.

Спустившись в метро, Оля запрыгнула в вагон и забилась в уголок. Закрыв глаза, она попыталась расслабиться. Вот уже много лет медитация и пранаяма помогали ей преодолевать коварные выходки вегетатики. Ритмично, как её дыхание, застучали по рельсам колёса. Сосредоточившись на вдохе и выдохе, Оля старалась ни о чём не думать, тем более не вспоминать. У неё было минут десять до выхода, и она надеялась прийти в норму за это время.

Мама ждала её у торгового центра, как и условились. Через месяц ей стукнет шестьдесят, но Оле казалось, что это мама моложе её на двадцать лет, а не наоборот. В ней было столько энергии и позитива, что оставалось только позавидовать. Ясный взгляд серо-голубых глаз и лучезарная улыбка сопровождали её везде, где бы она ни появлялась.

– Привет, мам.

– Олюшка, привет, родная, – мама развернулась и распахнула объятия. – Иди, иди ко мне…

Ольга терпеть не могла такие приветствия, но все-таки позволила матери стиснуть себя до хруста в костях.

– Боже, ты опять в своём старом свитере! Когда ты, наконец, его выкинешь? Пошли, я тебе новенький подберу.

Она схватила Олю за рукав и потащила ко входу в торговый центр. Сопротивляться было бесполезно, и дочь послушно засеменила следом.

Витрины пестрели разнообразием товаров, но Оле они были совсем не интересны. Последние десять лет она покупала себе только самое необходимое, да и то без особого удовольствия. Десятки бутиков проплывали перед её взором. Наряды, сменяясь множеством цветов и фасонов, кружили и без того больную голову. Мама что-то оживлённо рассказывала, а она с тоской размышляла: «Почему же я не могу так радоваться всему этому, как мама? Почему я не могу снова полюбить жизнь?»