Там, где ты
Шрифт:
Джека начала бить дрожь, но он не знал почему. Он поднял трясущейся рукой стакан и послал фотографии брата дрожащую улыбку. Потом поднес стакан к губам и сделал большой глоток густого напитка. И в то самое мгновение, когда теплое пиво проскользнуло в горло, воспоминание о следующей фразе Алана вспыхнуло в его мозгу.
«Знаешь, я уверен, что в этом случае он действительно сел бы в такси».
«Гиннесс» застрял в горле, он закашлялся и вскочил из-за стола, чтобы как-то протолкнуть комок и не задохнуться.
— С вами все в порядке? — крикнул от стойки бармен.
— Ура! Давай-давай! — завопили сидящие в баре мужчины, радуясь
Он тут же начал перебирать в уме многочисленные случавшиеся с ним недоразумения. Когда он ошибался, что-то путал, что-то недослышал или неправильно понял. Вспомнил вопросы, заготовленные к визиту и записанные большими красными буквами в дневнике Сэнди. Озабоченное лицо миссис О'Коннор. «Думаешь, он что-то не то сделал?» Она знала. Она все время знала. Озноб пробежал у него по коже. В сердце вскипела ярость. Он грохнул стаканом об стол, и из него выплеснулось кольцо белой пены. Ноги подкосились. Его целиком охватили злость и ужас.
Он не помнил, как покинул паб, как звонил Алану и как за рекордное время домчался до Лимерика. Когда он позднее задумался об этой ночи, выяснилось, что он не помнит о ней почти ничего. Во всяком случае, не намного больше, чем ему потом рассказывали разные люди. Единственным, что он мог извлечь из памяти, был отчаявшийся голос Алана, который непрерывно звучал у него в голове: «Я все вспоминаю и вспоминаю каждый шаг в тот вечер и мечтаю оказаться рядом с ним. Знаешь, я уверен, что тогда он действительно сел бы в такси!» Но его тут же заглушал грохот слов из показаний Алана: «Я спросил Донала, пойдет ли он на вечеринку, Донал ответил «да», и это было последним нашим разговором в ту ночь».
«Последним нашим разговором».
Он солгал. Почему?
Глава сорок пятая
Я встала, и ко мне обратились тысячи глаз; они изучали меня, оценивали, судили, вешали и сжигали на костре. В первом ряду я заметила Хелену — явно потрясенную тем, как все обернулось. Руки ее судорожно сцепились на груди, словно в молитве, а на глаза набежали слезы. Я улыбнулась Хелене, жалея ее. Именно ее.
Она ободряюще кивнула мне. Иосиф на сцене сделал то же самое. Я не очень понимала, чего следует бояться, и, наверное, поэтому не была напугана. Для меня оставалась загадкой суть происходящего: почему так важно, что какая-то моя вещь пропала, а нечто хорошее вдруг превратилось в свою полную противоположность. Единственное, что я осознавала: те, кто пробыл здесь дольше, боялись за меня. Этого было вполне достаточно. И так в последние несколько дней я ощущала еще больший, чем раньше, дискомфорт — из-за людей, которые преследовали меня, расспрашивали, не знакома ли я с их семьями. Мне вовсе не хотелось, чтобы стало еще хуже.
Представительница посмотрела мне прямо в лицо.
— Добро пожаловать, Сэнди. Знаю, что не слишком-то хорошо делать это публично, но вы сами видели, почему приходится так поступать.
Я кивнула.
— Я должна спросить вас, являются ли эти слухи о пропаже ваших вещей, — последовала пауза, и я поняла, что она не хочет задавать вопрос из боязни услышать ответ, — являются ли они ложными?
— Вы ей подсказываете ответ, — закричал какой-то мужчина, но его быстро зашикали.
— У нас здесь не судебное заседание, — раздраженно ответила представительница. — Дайте ответить
— Слухи… — Я огляделась по сторонам и увидела тысячи повернутых ко мне лиц, часть присутствующих напряженно вслушивалась в перевод моих слов в наушниках. — Являются абсолютно ложными. — В зале опять поднялся шум, поэтому мне пришлось повысить голос: — Хотя мне понятно, откуда они взялись. Я помахала знакомому, часы соскользнули с запястья и упали в траву. Я попросила помочь мне найти их. Вот и все.
— И их нашли? — спросила Грейс Берне, даже не пытаясь скрыть прозвучавшее в ее голосе облегчение.
— Да, — солгала я.
— Покажите их нам, — закричал мужчина, которого поддержали сразу несколько сотен присутствующих.
Грейс вздохнула:
— Они сейчас у вас на руке?
Я похолодела и взглянула на свое пустое запястье:
— Э-э-э… нет. Потому что, когда часы упали, замок сломался, и его еще не починили.
— Принеси часы! — завопил женский голос.
— Нет! — крикнула я в ответ, и все успокоились.
Я заметила, как Бобби удивленно посмотрел на меня.
— При всем моем к вам уважении, глубоко уверена, что происходящее — самая настоящая охота на ведьм. Я дала вам слово, что часы не потерялись, и отказываюсь продолжать этот балаган — нести сюда часы, демонстрировать их залу. Я пробыла здесь недостаточно долго, чтобы понять, почему вы себя так ведете, но если вы действительно собираетесь приветствовать меня, как и должны бы, то будьте любезны поверить мне на слово.
Похоже, мое заявление не вызвало восторга.
— Пожалуйста, мисс Шорт, — озабоченно сказала Грейс, — мне кажется, вам лучше сейчас уйти из зала и вернуться сюда с часами. Джейсон проводит вас.
Мужчина в черном костюме, худой и поджарый, с такой идеальной фигурой, какая бывает только у военных, подошел к краю моего ряда и указал мне рукой на дверь.
— Я не знаю этого человека, — ухватилась я за соломинку, — и никуда не пойду с ним.
Грейс сначала растерялась, потом осторожно предложила:
— Послушайте, Сэнди, хотите вы того или нет, вам придется принести сюда часы. Так что сами выберите сопровождающего.
Я напряглась и быстро ответила:
— Пусть идет тот, кто сидит рядом со мной. Бобби вскочил со стула.
Грэйс внимательно всмотрелась в него, потом узнала и кивнула:
— Отлично, пусть идут оба. А мы пока займемся другими вопросами повестки дня.
Представитель Голландии поднялся на сцену, чтобы сообщить о планах строительства новых ветряных двигателей, однако никто не обращал на него внимания. Мы шли по длинному проходу к дверям, и все взгляды были прикованы к нам. И пока огромные створки нас не проглотили, никто так и не повернул голову к сцене. Стоило нам выйти, Бобби сделал большие глаза, сигнализируя, что не желает ничего обсуждать в присутствии нашего стража.
— Нужно забрать часы из магазина Бобби, — спокойно объяснила я Джейсону. — Он должен был починить застежку.
Бобби кивнул, поняв в конце концов, что я задумала.
Мы подошли к бюро находок, украшенному яркими носками из разных пар. Вокруг царили темнота и пустота, словно это был поселок-призрак, покинутый обитателями: ведь все его жители собрались сейчас в Доме коммуны и напряженно ожидали меня, точнее, информацию о том, можно уйти отсюда и вернуться домой или нельзя.
— Давайте подождем Бобби. — Я остановилась на веранде, выходящей на темный лес.