Там, где сердце
Шрифт:
– Господи, ты такая отсталая, сестренка.
– Мне жаль, что ты так считаешь, – спокойно отвечала Эмма.
– Тебе нисколько не жаль, и это самое ужасное, – с улыбкой говорила Конни, хлопая длинными темными ресницами. – Почему бы тебе не познакомиться с одним из моих приятелей?
– Спасибо, меня это не интересует, – категорически возражала Эмма, и Конни принимала вызов.
– В чем твоя проблема? – спрашивала она издевательским тоном. – Может, ты предпочитаешь женщин?
Слова сестры задевали Эмму за живое, но она сохраняла спокойствие, зная, что Конни в любом
В ответ она невозмутимо улыбалась и говорила:
– Ты ведь прекрасно знаешь, Конни, что я предпочитаю сама выбирать себе мужчин.
В ответ на это ее сестра презрительно фыркала и гримасничала.
Тяжело вздохнув, Эмма прогнала от себя мучительные воспоминания. Конни умерла, и не имело смысла вспоминать плохое, хотя хорошего, честно говоря, было мало.
Конни была любимицей Патрика, хотя он и старался этого не показывать. Он продолжал обожать младшую дочь даже после того, как она вышла замуж, развелась и пристрастилась к наркотикам. Родив ребенка, Конни не остепенилась и вскоре сбежала с каким-то мотоциклистом, назначив Эмму опекуншей своего сына. После этого ни Эмма, ни Патрик больше не видели Конни живой.
Ребенок был единственным, что удержало Патрика на этом свете после смерти любимой дочери. Поймав себя на том, что она снова ворошит прошлое, Эмма глубоко вздохнула.
Она примирилась со смертью Конни и дала себе слово, что никогда не уподобится сестре, которая не могла контролировать свои плотские желания.
С губ Эммы сорвался протяжный стон. Разве сегодня утром она не нарушила обещание? Желание вспыхнуло в ней в ту самую минуту, когда она увидела Барта Мак-Брайда. Почему? Потому что рядом с ним она впервые в жизни почувствовала себя женщиной. Разве это не безумие? Хотя он и не носит обручального кольца, вполне вероятно, что у него есть жена и трое детей.
Стиснув зубы, Эмма выкинула из головы мысли о незнакомце и отправилась искать Логана. Когда что-то в ее жизни начало выходить из-под контроля, ответственность за ребенка не позволяла ей раскисать.
И слава богу.
Почему он не сказал Эмме Дженкинс, кем является на самом деле? Кэл в тысячный раз задавал себе этот вопрос, на который до сих пор не мог найти вразумительного ответа. Барри? Он усмехнулся. Черт побери, откуда он только взял это дурацкое имя?
И что теперь?
Прежде всего, необходимо успокоится и хорошенько все обдумать.
Кэл въехал в ворота своего ранчо, находящегося в нескольких милях к северу от Тайлера.
Этот участок земли достался ему лишь благодаря тому, что родители перед смертью не успели его продать. Губы Кэла скривились в усмешке, когда он вспомнил о том, каким несчастливым было его детство. Как это ни прискорбно, ни мать, ни отец никогда не проявляли своей любви по отношению к единственному ребенку.
Если бы Кэл не убежал из дома и не поступил на военную службу, возможно, его уже не было бы в живых. Он бы присоединился к какой-нибудь шайке, и его бы поглотил преступный мир, борьбе с которым он посвятил большую часть своей взрослой жизни.
Ранчо было его домом. Он любил находиться на открытом воздухе,
Было бы здорово привести сюда своего сына…
Почувствовав, как его прошиб холодный пот, Кэл резко остановил машину и опустил голову на руль.
Его ребенок.
Его сын.
Черт побери, он отец.
Отец красивого малыша. Когда Кэл впервые увидел своего ребенка, его охватил благоговейный страх, и он подумал, что Логан не может быть его плотью и кровью. Разве два человека, несчастливые в браке, могли произвести на свет такое прелестное создание? А вдруг отец малыша кто-то другой?
Но Кэл отказался от этой мысли, вспомнив одну из своих детских фотографий. Логан был очень похож на него в детстве.
К черту анализ ДНК! Он не сомневался в том, что Логан – его сын.
Все еще дрожа, Кэл вытер пот со лба. Он был слишком потрясен, чтобы дальше вести машину. Тогда он начал искать глазами Арта Рутерфорда, своего старшего рабочего. Не найдя его, Кэл испытал облегчение.
В данный момент он не хотел ни с кем разговаривать. Ему нужно многое серьезно обдумать. Он солгал Эмме Дженкинс, но что это даст? Если он добьется ее расположения, то она, возможно, позволит ему иногда видеться с ребенком. При этом не исключено, что однажды он столкнется с ее отцом, который узнает его и устроит скандал.
Если это произойдет, он будет действовать по плану Б. Это его сын, и никто не отнимет у него Логана.
«Но подходишь ли ты на роль отца? – шептал внутренний голос. – С твоим-то прошлым?»
Дженкинсы знали о нем достаточно, чтобы опротестовать в суде его право воспитывать ребенка. Они его ненавидели, но больше всего Кэла поразило то, что Эмма, как и Конни в свое время, пробудила в нем неистовое желание. Нравилось ему это или нет, но встреча с Эммой заставила его вновь задуматься о том, чего он добровольно лишил себя после возвращения из Южной Америки.
Эмма отличалась от других женщин. Она очаровала его своей тихой красотой. Судя по всему, Эмма даже не догадывалась, насколько привлекательна. От нее исходил такой магнетизм, что любой нормальный мужчина захотел бы ею обладать.
Кроме меня, раздраженно подумал Кэл. Он не собирается заводить роман, особенно со своей бывшей свояченицей, которая намерена отобрать у него ребенка.
ГЛАВА 4
– Мисс Дженкинс, это катастрофа.
А ты сволочь.
И откуда только взялась эта мысль, ужаснулась про себя Эмма. Конечно, Салли Сью Лэндрем трудно назвать приятной женщиной, но она не заслужила, чтобы ее называли сволочью.
– Все в порядке, Салли, – терпеливо сказала Эмма. – Я говорила вам, что сегодня закончу заниматься вашим участком, и собираюсь сдержать обещание.
Поджав губы и упершись руками в бока, Салли сердито посмотрела на Эмму.
– Боюсь, без растений у вас ничего не получится.
– Я привезу их, – твердо ответила Эмма, хотя не была в этом уверена.