Там, где обитают куклы...
Шрифт:
Несмотря на то, что ночь прошла спокойно, перебитый сон все же давал себя знать. Едва Том, улегшись на кровать и перебросившийся с Максом парой слов ни о чем засопел, погружаясь в дрёму, невидимые, мягкие волны стали накатывать и на Макса, наливая тяжестью его веки. В голове неслись какие-то индейцы в боевой раскраске, размахивающие томагавками в диком ритуальном танце, куклы, с ярко-красными, накрашенными губами, сидящие за праздничным столом в Марискос Попае, смотрящие клип группы Iron Maiden, а над всем этим возвышался Хесус, сидящий за ударной установкой с кучей барабанов, отделанных под бубны, с большимикостями, вместо палок в руках. Хесус, ударяя в барабаны, кричал в микрофон о том, что и есть последний великий шаман… Макс вздрогнул и открыл глаза —
Он поглядел слегка ошалелым взглядом на телефон, который заливался голосом Стива Уандера, звонящего для того, чтобы сказать, что он любит кого-то там… «Нестареющая классика… Любит он меня… Голова, мать её, как у дистрофика — гидроцефала… На тонкой шейке и с трудом держится веритикально…» — Макс, все еще с полузакрытыми глазами, потянулся к аппарату и нажал на кнопку ответа.
Звонил доктор. «Ну что, как прошла ночь? Как там наш пострадавший?» — несмотря на сравнительно ранний час, голос его, как обычно, был бодр. «Нормально…» — буркнул Макс и непроизвольно зевнул — «Вроде бы особо не чудил, так, покапризничал немного, когда ему пробовали таблетку дать, но ничего, справились. Никуда не делся, выпил». «Бывает…» — ответил доктор, — «Он сейчас внутренне чувствует себя вероятно, хуже некуда, отсюда и эти капризы, но это уже не смертельно, что радует!»
«Вы, кстати, тоже можете идти, отдыхать» — сказал Габриэль, — «Самое трудное время миновало, теперь он, хоть и медленно, но должен пойти на поправку. Противоядие сработало». Он еще расспросил о каких-то деталях самочувствия Генри, — «Ну что же… чудесно… Значит — все не так плохо. Если будет что-то срочное — звоните. Я сейчас, здесь, буквально за часик промотнусь по своим делам и к вам заеду обязательно!» Доктор попрощался и отключился.
Макс нажал на кнопку «Отбой» и положил телефон на коврик, рядом с собой. Затем он встал с ковра и перебазировался на диван, вместе с телефоном и планшетом. Крепко зажмурившись, до хруста в костях потянулся и стал дальше рыться в интернете в поисках чего-то интересного. В этот утренний час было тихо. Генри успокоился и лишь временами тихонько постанывал. Том, едва заснувший, что-то промычал во сне, а Альберт, приподнявшись на локте и поглядев на Макса сонным, оловянным взглядом, повернулся на другой бок.
«Что Вы говорите! Ааа…!» — Доктор Габриэль, услышав рассказ Макса о том, как они сходили на уединенный пляж, неожиданно для всех, обрадовался так, как будто ему сказали о посещении старого доброго знакомого, который передавал большой привет. «Медуза-крестовичок! Узнаю… узнаю…! Как тебя, старина не узнать!» — Доктора, казалось бы, было трудно уже чем-то удивить в этой жизни.
«Вы пожалуйста не подумайте, что я на Солнце перегрелся!» — «промотнувшись» с утра по своим делам, док пребывал в хорошем настроении, видимо дела решились весьма успешно. «Частенько приходится помощь оказывать. Каждый сезон. Пришлось даже довольно много про неё прочитать на досуге. Изучить в деталях, так сказать, повадки врага!». Доктор, зайдя в номер и поздоровавшись со всеми, первым делом отправился мыть руки — «Руки врача всегда должны быть чистыми!».
«Живя здесь, можно стать еще поневоле и зоологом, и видным специалистом по медузам!» — он сел у постели больного — «Ну и как вы себя чувствуетет? Года не проходит, чтобы с пару десятков, приезжающих сюда, эта маленькая тварь не ужалила! На память об отдыхе на берегу моря Кортеса! Но — ничего! Всех на ноги поставил и вашего друга тоже поставим!» Доктор между делом раскладывал на журнальном столике, стоящем возле кровати, на которой лежал Генри различные принадлежности, которые извлекал из объемного нутра своего медицинского чемоданчика.
«Если хотите — этот зверь приналежит к классу так называемых гидроидных медуз и обитает в прибрежных водах северной части Тихого океана, от Китая и до Калифорнии» — доктор явно оседлал любимого конька и теперь, не переставая оказывать помощь пострадавшему, увлеченно рассказывал о той живности, со следами воздействия которой, ему
Он прослушал грудную клетку Генри и теперь сворачивал свой стетоскоп — «Видите, эта зараза проживает на довольно большой площади! Так что нарваться на нее шанс довольно велик. Небольшая популяция этих медуз отмечена даже в Западной Атлантике! Вы уж проститте меня, что я тут много умничаю, но ужаленные различными медузами — это мои, практически постоянные клиенты! Прошлым летом один индивид, даже умудрился встретиться с алатиной. «Синдром ируканджи» — слышали о таком?» Друзья отрицательно покачали головами и даже плохо чувствующий себя Генри стал оживленно слушать невольную лекцию доктора.
«Этот синдром назвали в честь одной такой твари, которая диаметром с вот эту пробирку» — Габриэль показал на горлышко сосуда, — «Но её укус пробирает до костей! Хорошо, что она живет возле берегов Австралии. Что примечательно, человека больше суток мучают сильнейшие боли во всем теле, и главное — он чувствует сбея обреченным и даже иногда просит добить, чтобы не мучаться. По всей видимости, раньше так и делали…» — доктор усмехнулся и стал обрабатывать ногу Генри ватной салфеткой, смоченной в каком-то растворе. «Но, как потом оказалось, все это — опасно, болезненно, но не всегда смертельно. Но — на психику действует тоже. Тем более, сейчас, из-за изменения климата, вообще не поймешь, что и где встретить можно! Тут у нас грюньон стал идти чуть ли не до октября! А не то, что какие-то медузы…».
«Грюньон?» — удивленно переспросил Ральф. «Ну да! А вы разве не слышали о таком?» — доктор поглядел на него, — «Рыбешка такая, мелкая…вкусная. Приближается полнолуние, дня через два можно будет ехать! Разрешение только нужно оформить, без этого — никак. Нет… ну можно конечно, но боюсь, после того трудности могут возникнуть…» «Нас возьмете с собой?» — скорее для проформы спросил Том, — «Что это вообще такое?» «Почему нет?» — согласился без лишних слов доктор, — «Эта рыба мечет икру, выбрасываясь в прилив прямо на пляж! Она её откладывает в песок. Вот народ и едет на ход грюньона, ловить можно, но при одном условии — собирать его руками!»
«Класс!» — восхитился Альберт, — «А как же мы нашего маленького оставим?» «Езжайте парни!» — слабым голосом произнес Генри, оглядев всех присутствующих — «Я под себя вроде не хожу, справлюсь! Езжайте! К тому же я может быть и очухаюсь через пару дней!» «Если мистер Генри не возражает, то мы с вами созвонимся, наверное, послезавтра! Я вам позвоню и скажу, куда нужно подъехать за разрешением… И поедем!» — доктор сделал какие-то пометки в своем блокноте. «Мистер Генри не возражает, а наоборот — рекомендует! Нечего возле меня сидеть с тоскливым видом! Мне уже получше» — Генри повелительно махнул рукой. «Поражен вашим мужеством!» — доктор, улыбнувшись, поднял вверх большой палец — «Не все способны так себя вести. Иных хочется добить собственноручно!»
«То, что вы мне рассказали про случай с мистером Генри, вполне подходит под общепринятое описание этого как бы организма — диаметр колокола может составлять до сорока миллиметров, но обычно — не более двадцати» — Габриэль машинально показал большим и указательным пальцами размер медузы, а затем выудил из внутренностей чемоданчика, упаковку со шприцем и ампулу.
«Да! Вот такая небольшая, а неприятностей может доставить весьма немало!» — он разорвал упаковку шприца, — «И вообще, если организм большой, то это совсем не значит, что он смертельно ядовитый! За большим организмом — физическая сила и возможность постоять за себя! В живой природе вообще с этим делом все наоборот! Взять тех же скорпионов. Крупные скорпионы страшны скорее на вид, укусит — как ущипнет, а вот мелкие смертельно ядовиты. Лягушки — древолазы — мелочь, но попробуй тронь! К синекольчатому осьминогу лучше тоже не прикасаться… А он вообще, размером с мелкую монету! Маленькие вынуждены как-то защищаться. Им, кроме как ядом — нечем! Ядовитость с успехом компенсирует размер!» — доктор поднял вверх указательный палец.