Там, где кружат аспиды

Верева Олеся

Лишь однажды доверилась Леля в своей наивности Роду Великому — попросила послать ей сердце, ланью трепещущее, да только мать услышала и пристыдила. Негоже, мол, самого Рода по такой ерунде беспокоить. Не для того создана, чтобы мысли глупые в голову пустую вбирать. Честь Лёле великая выпала, ей одной только дозволено склонять колени у Царь-Древа и повторять заученный с младых лет обряд — просить мудрости для Прави, мира для Яви, спокойствия для тех, кто ушёл в Навь. Ну что за несправедливость — молить о милости для всех живущих, а о себе и словечка не замолвить?!

А

как батюшка горд, что дочь его меньшая — Берегиня, заступница за род людской и род божеский! Не верила Леля, что она особенная, что есть до неё дело Роду Великому, однако ради батюшки похвалы да матушки одобрения склоняла голову под огромным дубом, ветвями, казалось, достающим до самого неба, ради отца и матери шевелила губами, бормотала бесконечные молитвы, а в мыслях же забавы новые сочиняла и лоскутки подбирала куклам тряпичным на одёжку. Но хоть играть ей разрешали, а то совсем не жизнь, а тоска.

***

Подруги на ступенях терема встретили Лёлю весёлым улюлюканьем:

— Последняя, последняя! — дразнились они, с шутливыми улыбками подбирая подолы длинных платьев, чтобы освободить Лёле место в центре. — Так и будешь в девках сидеть, всех женихов те, кто пошустрее, расхватают!

— До больно нужны мне ваши женихи, — насупилась Лёля, присаживаясь на ступеньку лестницы из светлого дерева. — Вот выйду замуж и буду, как сестрица Жива, постоянно на сносях. А коли не на сносях, так с детьми малыми нянчиться. Кто же веселиться с вами будет, Нянюшка?

— Так на то Жива и богиня плодородия, — возразила сидящая рядом девушка с румяными щеками и вздёрнутым носиком, Благослава. В Яви Благослава вытащила младшего братишку из полыхающей избы, но сама угорела. Не дожив и до шестнадцати годов, своей самоотверженностью Благослава заслужила право стать одной из ближайших Лёлиных подружек. — А ты дурная такая, тебе Род детишек не подарит, пожалеет бедненьких. Сама ещё дитя!

— Ой, чего это я дурная? — Лёля лениво отмахнулась от единогласного смеха подруг. — Неужто мне следует ходить нос повесив, словно лешачихе какой? Я хочу песни петь да хороводы водить. А батюшка вместо этого колени у Царь-Древа протирать заставляет! Вот почему Лёль и Полёль развлекаются, на дудочках играют весь день, а мне чуть только побегала, повеселилась — и снова молиться?

— Сколько ж ты веселиться будешь, егоза? Тебе уж восемнадцать лет стукнуло, совсем девка взрослая, — прозвучал позади скрипучий, но благожелательный голос. Нянюшка с большой плетеной чашей в руках осторожно спускалась по ступеням, задев по пути Лелю широкой юбкой, подчёркивающей хрупкость её старческой фигурки. Маленькая была Нянюшка, сухонькая, будто статуэтка из серцевины дерева вырезанная. — А братья твои не развлекаются. Они музыкой своей души людей соединяют. Взгрустнётся кому в одиночестве, и вдруг он будто мелодию флейты услышит, встрепенётся, потянет его сердечко куда-то, а там уже и судьба поджидает. А ты все дудочки, дудочки… — Няня провела ладонью по волосам Благославы, тут же расплывшейся в довольной улыбке. — Проголодались, небось, набегавшись, красавицы мои?

На

нижней ступени лестницы Нянюшка сняла с глубокой чашки белое полотенце, и густой запах свежеиспечённой сдобы наполнил воздух. Лёля сглотнула, с наслаждением втягивая сладкий аромат. От удовольствия она даже зажмурилась на секунду, как кошка, которую давеча в саду гладила. Бедная Нянюшка считала, что не заслужила место в Прави, не сделала ничего особенного, разве что по совести жила, но Лёле казалось, Род вознёс её в Правь за заслуги в готовке. Воздушным сахарным булочкам старенькой няни суждено было стать кушаньем богов, а не кануть в забвение Нави.

— А помните, девоньки, как за Лёленьку нашу Кощей сватался? — Нянюшка обходила стайку девушек, начав с Лёли, как со своей любимицы, и каждая с нетерпением ждала очереди запустить руку в вожделенную чашу.

— Не надо, Нянюшка, не начинай даже! — с набитым ртом взмолилась Лёля совершенно искренне. Не было в рассказе этом для неё ничего нового, лишь воспоминания пугающие. — Спой лучше что-нибудь! Или загадки позагадывай!

— А я бы послушала про Кощея, — нерешительно высказалась с верхней ступени Плеяна, самая пригожая из Лёлиных подруг. — Любопытно ведь, я тогда ещё в услужении у тебя не была. — Она озиралась в поисках поддержки, и вот уже другие девушки закивали головами в знак согласия. Обречённо выдохнув, Лёля тоже кивнула, хоть и нехотя. Знала она, что рада будет Плеяна про сватовство её, пусть и неудачное, послушать да жизнь свою земную вспомнить.

Всех своих подруг Лёля любила, а о смерти Плеяны думала чаще всего. Красавица скончалась от болезни накануне назначенного дня свадьбы. Души она не чаяла в женихе своём, а когда того накрыла лихорадка, упросила Ладу Великую перевести его болезнь на себя. Лада, мать Лёли, противиться не стала, спасла парня, но взамен забрала душу юной невесты в Правь, даровав ей вечную жизнь и вечную молодость. Мокошь не обманешь, от смерти не убежишь, как в детских догонялках, своё она возьмёт, коли нить жизни уже перерезана.

— А как так вышло, что Лёля упустила суженного своего? — с любопытством поинтересовалась одна из девушек. — Иль увидел её да сам сбежал?

— Да кто сбежал бы от ягодки такой? Нет, несчастный Кощей голову из-за неё потерял. — Нянюшка придержала край тёмной узорчатой юбки, присаживаясь на высокую лавочку, которую девушки привыкли оставлять свободной специально для неё. Она поставила пустую чашку рядом, аккуратно сложила туда полотенце, а затем продолжила: — Да и сам он видом хорош был…

— Хорош?! — перебила Лёля, от возмущения поперхнувшись воздухом. Она резко присела, хотя до этого вольготно откинулась на колени Благославы, устроившейся ступенькой выше. — Выглянула я тогда из окошка, посмотрела на него. Хоть и за занавеской пряталась, а всё видела. Тощий, глазюки цвета невиданного омутом сверкают, волосы чёрные по спине лежат, точно змеи! И злым чем-то от него веет! Я даже из своей светлицы почувствовала: плохой он, Кощей, страшный, — с вызовом закончила она.