Талтос-убийца
Шрифт:
– Понятно. – Я откашлялся. – И как идут дела?
– Прекрасно.
– Понятно. – Потом у меня возникла другая, более неприятная мысль. – Почему ты только сейчас начала этим заниматься?
– Кому-то нужно было заменить Франца, – сказала она, в точности подтверждая мои опасения.
– Ясно. А ты не задумывалась над тем, что именно то, чем он занимался, кому-то могло не нравиться? И именно поэтому его и убили?
Она посмотрела прямо на меня.
– Да. – По моей спине пробежал холодок.
– И ты еще спрашиваешь…
– Я не Франц.
–
– Да, – сказала она.
– Нет, – сказал я.
– Нет – что?
– Не надо. Не заставляй меня выбирать…
– Это я выбираю.
– Я не могу позволить, чтобы ты оказалась в положении беспомощной жертвы.
– Ты не сможешь остановить меня.
– Смогу. Еще не знаю как, но смогу.
– Если ты это сделаешь, я уйду от тебя.
– У тебя не будет такого выбора, если ты умрешь. – Она сделала паузу, вытирая пролившуюся из моей чашки кляву.
– Мы не беспомощны. У нас есть поддержка.
– Со стороны выходцев с Востока. И текл.
– Именно теклы кормят всех остальных.
– Я знаю. И я знаю, что с ними случается, когда они пытаются протестовать. Они всегда были мятежниками. Их мятежи терпели поражение, за исключением одного, во время правления орков. Как я уже сказал, сейчас другие времена.
– Мы сейчас не обсуждаем мятежи текл. Мы не говорим сейчас о правлении текл; речь идет о том, чтобы разорвать сам Цикл.
– Адрон как-то раз попытался, помнишь? Он разрушил город и стал причиной Междуцарствия, которое продолжалось более двухсот лет и тем не менее ник чему хорошему не проело.
– Мы не собираемся действовать с помощью доимперской магии или какого-либо другого волшебства. Мы намерены опираться на силу масс – на реальную силу.
Я не стал высказывать собственное мнение насчет реальной силы и того, кто ею обладает. Вместо этого я сказал:
– Я не могу допустить, чтобы тебя убили, Коти. Просто не могу.
– Лучший способ защитить меня – присоединиться к нам. Мы сможем использовать…
– Слова, – сказал я. – Ничего, кроме слов.
– Да, – ответила Коти. – Слова, рожденные в умах и сердцах думающих людей. Нет более могущественной силы в мире, нет лучшего оружия, чем правильно использованные слова.
– Великолепно, – сказал я. – Но я не могу принять твое предложение.
– Тебе придется. У тебя все равно не останется другого выхода.
Я не ответил. Я думал. Больше мы не разговаривали, но, прежде чем мы покинули клявную, я уже знал, что делать. Коти это вряд ли понравится.
Да и мне тоже.
4
«1 СЕРЫЕ БРЮКИ: УДАЛИТЬ ПЯТНО КРОВИ СВЕРХУ НА ПРАВ. ШТАНИНЕ…»
Если вы этого еще не поняли, путь пешком через Восточный район занимает два с лишним часа. Меня это начало утомлять. А может быть, и нет. Я мог бы телепортироваться туда за три секунды, но затем меня минут пятнадцать – двадцать выворачивало бы наизнанку. Так что неплохо было
Так или иначе, я туда пришел. Вошел в дом и остановился перед дверным проемом, который на этот раз был занавешен. У меня не было желания колотить в стену, так что я просто крикнул:
– Есть кто-нибудь?
Послышался звук шагов, занавеска отодвинулась, и передо мной предстал мой друг Грегори. Позади него стояла Шерил, глядя на меня. Я не мог понять, есть ли кто-нибудь еще в комнате. Я просто отодвинул Грегори в сторону и спросил:
– Келли дома?
– Заходи, – сказала Шерил. Я слегка смутился. В комнате никого больше не было. В одном из углов лежала большая пачка газет – тот же выпуск, который читала Коти.
– Зачем он тебе? – спросил Грегори.
– Я намерен оставить все свое состояние самому большому идиоту, какого только найду, и хотел с ним побеседовать, чтобы выяснить, подходит ли он на эту роль. Но теперь, встретив тебя, я вижу, что дальше искать незачем.
Он уставился на меня. Шерил коротко рассмеялась, и Грегори покраснел.
Затем из-за занавески появился Келли. Я посмотрел на него более пристально, чем в прошлый раз. Он действительно был невысоким и толстым, но я бы назвал его скорее очень полным, нежели жирным. Что-то хитрое проглядывало во всей его внешности. Из-за плоского лба создавалось впечатление, что у него большая голова. Его волосы были очень коротко подстрижены, примерно на полдюйма, и растительность на лице полностью отсутствовала. У него были узкие, чуть раскосые глаза и очень выразительный рот, вероятно, из-за окружавшего его жира. Он произвел на меня впечатление человека, который может в одно мгновение сменить дружеское расположение на ярость, – скажем, как Сверкающий Псих.
– Проходи, – сказал он. Потом повернулся и направился в заднюю часть помещения, молчаливо предлагая мне следовать за ним.
Задняя комната была узкой, захламленной и воняла табачным дымом, хотя, судя по зубам, Келли вряд ли курил. Рели подумать, то у него, вероятно, вообще не было дурных привычек. Кроме склонности к перееданию. К несчастью, он был выходцем с Востока. Драгейриане могут воспользоваться магией, чтобы избавиться от лишнего жира; для человек с Востока такие попытки опасны. По всем стенам стояли ряды книг в черных и коричневых переплетах. Я не смог прочитать ни одного заглавия, но автором одной из книг был Падраик Келли.
Он кивнул в сторону жесткого деревянного стула и сам сел на другой. Я показал на книгу и спросил:
– Это ты написал?
Он проследил взглядом за моим пальцем:
– Да.
– Что это?
– Это история восстания в двести двадцать первом.
– Где это было?
Он пристально посмотрел на меня, словно желая удостовериться, что я не шучу, затем сказал:
– Здесь, в Южной Адриланке.
– О, – сказал я и откашлялся. – Поэзию ты тоже читаешь?