Талтос-убийца

Браст Стивен

Существует поверье, что если у кого-то хватит сил взяться за громадное колесо, изображающее Цикл, и сдвинуть его с места, время нынешнего Дома завершится и ему на смену придет следующий. Принято также считать, что требуется немало сил для того, чтобы преодолеть всю тяжесть истории, традиций и воли, заставляющих Цикл вращаться. Глядя на него, мне трудно было даже представить, что кто-то в силах просто сдвинуть это проклятое колесо.

Громадное колесо укреплено посреди стены, стоящей, в свою очередь, посреди пустого места. На колесе изображены

символы всех семнадцати Домов. Наверху Феникс, следующий за ним – Дракон, а время Атиры только что миновало. Каким же потрясением должна быть реальная перемена, означавшая переход в новую фазу драгейрианской истории? В этот момент должна уйти с трона Императрица – или она может не захотеть этого, и тогда в Империи прольется кровь, пока политика и мистика снова не придут к согласию. Когда это произойдет? Завтра? Через тысячу лет?

Все, кого я спрашивал, настаивают на том, что эта штука и есть Цикл, во всех смыслах, не только его физическое воплощение. Я не могу этого понять, но если вы можете, что ж, тогда, как говорится, вам и карты в руки.

Я посмотрел на Маролана и Алиру, которые тоже с благоговейным выражением смотрели на Цикл.

– Босс, кельша надолго не хватит.

– Верно, Лойош. Спасибо.

– Ладно, ребята, – сказал я. – Пора двигаться.

Они посмотрели на меня, друг на друга, на землю, потом снова на Цикл. Никто из нас не знал, что делать. Я повернулся к ним спиной и направился обратно, в сторону моря.

Я бы не сказал, что меня часто посещает видение глаз Райета в то последнее мгновение, когда в него вонзился клинок Морганти, или его крик, когда была уничтожена его душа. Он заслужил того, что с ним случилось, вот и все.

Но я так и не смог привыкнуть к этому оружию. Оно – словно идеальный хищник, ненавидящий всех и вся, и оно с не меньшей радостью уничтожило бы и меня, как и Райета. Оружие Морганти повергает меня в страх, и мне никогда не доставит радости иметь с ним дело. Но, полагаю, это часть моей работы.

Так или иначе, еще несколько дней я испытывал угрызения совести. Нет, не из-за Райета, но каким-то образом это вновь вызвало в моей памяти мысль, которой я больше года старательно избегал: мне платят деньги за то, что я убиваю людей.

Нет, мне платили деньги за то, что я убивал драгейриан. Драгейриан, которые унижали меня более семнадцати лет. Почему я не мог за счет них сделать свою жизнь приятнее?

Лойош, должен сказать, ничем тут не мог мне помочь. У него инстинкты стервятника и лишь иногда охотника.

Я действительно не знаю, пытался ли я найти какие-то оправдания. Но спустя несколько дней я сумел выбросить ненужные мысли из головы и, честно говоря, это не сильно меня обеспокоило.

Не знаю, может быть, когда-нибудь это начнет меня беспокоить – вот тогда и разберемся.

Не знаю, как долго я простоял, может быть, целый час, прежде чем ко мне подошли Маролан и Алира. Потом мы втроем в течение нескольких минут наблюдали за тем, как разбиваются о берег волны. Позади

нас, там, откуда мы пришли, находились Дороги Мертвых и Зал Судеб. Справа от нас, за Циклом, был темный лес, через который лежал путь домой – для некоторых из нас.

– Я никуда не пойду без Маролана, – наконец сказала Алира.

– Дура, – ответил Маролан.

– И ты тоже дурак, если пришел сюда, зная, что не сможешь уйти живым.

– Есть еще один дурак, Лойош.

– Еще двое.

– Может быть, – сказал Маролан. – Но нет никакого смысла делать бесполезным все наше предприятие.

– Есть. Я так решила.

– Абсурдно убивать себя лишь потому, что…

– Я так решила. Никто, никто не будет жертвовать своей жизнью ради меня. Я не хочу этого. Мы уйдем оба или оба останемся.

С правой стороны подул холодный ветер. Там был путь домой. Я покачал головой. Маролану вряд ли стоило ожидать разумных поступков от драгейрианки, тем более дракона. Но ведь он и сам один из них.

– Возвращайся, Влад, – сказала Алира. – Спасибо за помощь, но твоя задача выполнена.

Да, Маролан дракон и драгейрианин. Кроме того, он самодовольный и неуступчивый. Почему же мне так не хотелось покидать его? Но что я еще мог сделать? Не было никакой возможности уйти вместе с ним, и я по крайней мере не видел никакого толку в бессмысленных жестах.

Маролан и Алира смотрели на меня. Я отвел взгляд.

– Иди, Влад, – повторил Маролан.

Я не сдвинулся с места.

– Ты же слышал его, босс. Давай выбираться отсюда.

Однако я продолжал стоять. Я хотел вернуться домой, но представить себе, что я просто попрощаюсь с Мароланом и уйду… не знаю. Это казалось мне неправильным.

С тех пор я потратил много бесплодных минут на размышления о том, что бы случилось, если бы ветер как раз в этот момент не переменился, принеся с собой привкус соли и запах водорослей.

Мертвецы и водоросли. Я усмехнулся. Да, самое подходящее место для подобной фразы. Где же я ее впервые услышал? Ах да в баре. У Ференка. Когда пил бренди с Кайрой.

Кайра. Верно. Да, это могло бы помочь. Если бы только был способ…

Колдовство?

Я посмотрел на Маролана и Алиру.

– Это безумие, босс.

– Знаю. Но тем не менее…

– Мы даже не знаем, в том же ли самом мы мире, что и…

– Возможно, это не имеет значения.

– А если имеет? И ты представляешь, босс, скольких сил это от тебя потребует?

– Им придется нести меня на себе.

– Если у тебя не выйдет, они не смогут этого сделать.

– Знаю.

Лойош замолчал, поняв, что я на самом деле его не слушаю. Я полез в рюкзак и нашел последний лист кельша.

– Что случилось, Влад? – спросила Алира.