Талли

Симонс Паулина

— Джулия! — воскликнула Талли. — Сообразительный? Я слышала, что он может написать свое имя, а вот адрес уже с трудом. Наверное, ты имела в виду, что он достаточно сообразительный для «Великих троянцев» [2] ?

Джулия покачала головой.

— Ну почему… Джен у нас — капитан команды болельщиков, но ей все-таки доверили прощальную речь на выпускном вечере. Так отчего же он не может быть футболистом и при этом неглупым парнем?

Дженнифер сходила в чулан и вернулась с сумкой Талли.

2

Название

футбольной команды, в которой играет упоминаемый герой.

Теплый и солнечный день незаметно перешел в ранний вечер. Талли подумала, что Дженнифер в своей желтой маечке и белых шортах такая же теплая и солнечная, как этот вечер. Интересно, она хоть знает, какая она хорошенькая? — подумала Талли. У Джен такие стройные ноги и такие красивые руки! И такая чудесная химия на голове! Мне тоже пора делать химию, только мои волосы никогда не будут такими красивыми, как у нее, по крайней мере, в этой жизни.

Джен увидела, что Талли покраснела, и спросила:

— Ну что, вы, наконец, закончили?

— Боюсь, что нет, — покачала головой Талли. Она взяла свою сумку и дотронулась кончиками пальцев до руки Дженнифер. — Джул, — сказала она. — Я не была в мае на школьном балу, но, кажется, ты говорила, что какой-то парень все время приглашал Дженнифер. А Дженнифер — его?

Джулия непроизвольно улыбнулась.

— Да, — ответила она. — И это наводит на мысли. Но, по-моему, это был другой парень. Я хочу сказать, тот парень тоже был блондин, высокий, стройный и все такое, но он был как следует выбрит и в костюме.

— О, конечно, какие мы глупые, правда, Джен? — продолжала паясничать Талли. — Ясно, что это совсем другой парень.

Дженнифер скрестила руки на груди.

— Ну что, теперь, наконец, все?

Джулия и Талли посмотрели друг на друга.

— Не знаю, — сказала Талли. — Мы закончили, Джул?

Джулия засмеялась.

— Да, думаю, теперь уже — да, — ответила она.

— Вот и хорошо, — заметила Дженнифер. — Потому что мне нечего вам сказать. Выметайтесь отсюда.

— Нас уже здесь нет, — сказала Талли и легонько дернула ее за волосы.

— Не забудьте мои подарки, девочки, — напомнила Дженнифер.

Когда Талли и Джулия отошли достаточно далеко, Дженнифер вышла из дома и закричала:

— Эй, он не просто сообразительный — он самый умный!

Они повернулись как по команде.

— Его номер «тридцать», к вашему сведению, — добавила Дженнифер и захлопнула дверь.

2

На углу Уэйн-стрит и Сансет-корт Джулия повернулась к Талли.

— Почему она ничего не рассказывает нам? — спросила она.

Талли пожала плечами.

— Рассказывает ровно столько, сколько хочет. Ты хоть раз разговаривала с ним?

— Нет, — ответила Джулия, и от семнадцатого дома до Хантона они прошли в молчании. Талли не ходила на школьный бал в мае, вспоминала Джулия. И она не видела, как Дженнифер смущалась, не решаясь посмотреть в лицо семнадцатилетнему пареньку, обнимавшему ее за талию. Джулию тогда потрясло выражение лица Джен; но, поскольку Дженнифер с тех пор ни

разу об этом не упомянула, Джулия, когда рассказывала Талли о бале, как-то забыла придать этому эпизоду значение. Она и совсем было об этом забыла, пока вдруг снова не увидела точно такое же выражение в глазах Дженнифер, когда та разговаривала с парнем у соседнего шкафчика. И вот тогда, сопоставив все это со школьным балом, она и рассказала Талли. И Талли сразу всполошилась. Она начала высмеивать парня и изводить Дженнифер разговорами о нем при каждом удобном случае.

— Не может быть, чтобы он так много значил для нее, — сказала Джулия, останавливаясь на углу Уэйн-стрит и Десятой улицы. — Ведь мы даже не знаем, как его зовут.

Талли легонько хлопнула Джулию по руке.

— Узнаем. Сегодня же вечером, — и, как бы продолжив свою мысль, спросила: — Ты придешь с Томом?

— Ну конечно, — сказала Джулия.

— Ну конечно, — передразнила Талли. Она закатила глаза и фыркнула.

Джулия прильнула к подруге. Девушки стояли посреди дороги, посреди небольшого техасского городка, посреди всей Америки, посреди индейского лета [3] .

3

Американское название бабьего лета.

— Я открою тебе маленький секрет, Талл. Ты ему тоже не нравишься.

— А что значит «нравиться»? — спросила Талли.

Что значит «нравиться»? — думала Джулия, в спешке переодеваясь. — Что значит «нравиться»? — думала она, спускаясь по лестнице и, как всегда, чувствуя себя несчастной из-за своего мексиканского лица и округлых мексиканских же форм. Слава Богу, Том еще не пришел, и он не слышит восторгов ее матери.

— Господи, какая же ты у меня красавица! Какое прелестное платье! Покрутись-ка, я тебя рассмотрю, о, девочка моя, как ты выросла, как красиво лежат твои волосы, ах, сколько сердец из-за тебя разобьется!

Однако Том услышал. Его приход только подстегнул мать к новым излияниям.

— Ну разве она не красавица. Том, ну разве она не прелесть?

Джулия закатила глаза — манера, которую она переняла у Талли.

— Мама, пожалуйста!

— Да, она красивая, — подтвердил Том. — Ну что, идем?

Анджела подошла к дочери и сжала ее в объятиях.

— Ну ладно, мам, ладно, — сказала Джулия, похлопывая ее по спине. — Ты растреплешь мне волосы.

— Джулия! Джулия! — Винсент, младший из четырех братьев Джулии, выбежал из кухни и выпачканными в сыром тесте руками обхватил ее ноги. — Джули! — вопил трехлетний Винни. — Я хочу с тобой!

Она громко застонала, отдирая его от себя.

— Ма! Убери его от моего платья!

— Возьми меня с собой! Возьми! — не унимался Винни.

Джулия с мольбой посмотрела на мать. Анджела повернулась к младшему сыну.

— Послушай, Винни, а кто собирался помогать маме печь печенье? Или ты уже съел все тесто?

Какое-то время Винни разрывался на части, но потом желудок одержал победу над привязанностью к сестре, и малыш поплелся обратно на кухню, поцеловав на прощание платье Джулии.