Талисман
Шрифт:
Если бы Сардор мог знать заранее, что ему будет так плохо после крутых виражей, которые легко закладывал на своем ковре Азамат, то он, скорее всего, передумал бы с ним лететь или, по крайней мере, не согласился бы на его предложение показать, какие у его коврика есть летательные возможности. За время этой короткой прогулки Сардор успел увидеть только реку, текущую по дну расщелины, к которой его стремительно, почти в вертикальном спуске вниз, доставил Азамат, чтобы показать поближе, и без остановки, не задерживаясь, тут же снова взмыл вверх. И еще он успел увидеть дома других джаннидов, которые были расположены по соседству с домом Фархада и также примыкали к каменной
Сардор с большим трудом поднялся на ноги и никак не мог понять, почему крыша дома Фархада, которая была до этого такой устойчивой и прочной, стала вдруг наклоняться в разные стороны и слегка покачиваться. Неверной походкой, с непрекращающейся дрожью в ногах, он с трудом спустился вниз и без сил рухнул на широкие каменные ступеньки крыльца дома.
— Сардор, ты уже вернулся? Как покатались? — послышался голос Кахрамона из глубины сада, но ответом ему было странное молчание.
Кахрамон нашел друга бледным, с выступившей на лице холодной испариной.
— Что случилось? Ты в порядке?
— Мне что-то стало нехорошо от полетов… — жалобно простонал Сардор. Его сердце наконец-то вернулось на место, но продолжало при этом бешено стучать и трепыхаться в груди.
— Ты выглядишь просто… — Кахрамон не нашел подходящего слова и подумал, что не стоит расстраивать друга, которому и без того плохо. — Просто немного уставшим, — закончил он свою мысль. — Я сейчас сделаю тебе крепкий чай и принесу что-нибудь поесть.
— Только чай, если можно, — попросил Сардор и посмотрел по сторонам.
Он несколько раз глубоко вдохнул. Свежий воздух и покой принесли облегчение, головокружение стало понемногу проходить. Он продолжал дышать, глядя вдаль, на редкие группы деревьев, разбросанных по противоположной стене каменной впадины, в которой они сейчас находились.
— Дядя Сардор, как вы? — раздался откуда-то сверху встревоженный голос Азамата.
— Все в порядке. Спасибо за прогулку, — Сардор попытался придать больше бодрости своему голосу.
— В следующий раз я вас подольше покатаю, — пообещал ему добрый мальчик.
Подошел Кахрамон, неся в руках крепкий, горячий чай, от которого самочувствие Сардора сразу стало намного лучше.
— Дядя Кахрамон, давайте теперь с вами полетаем? — Азамат продолжал крутиться над садом, почти касаясь ковром верхушек деревьев.
— Я, наверное, откажусь от твоего предложения, Азамат, — сказал Кахрамон, видя, в каком состоянии находится после полета его друг.
— Да нет, ничего страшного, Кахрамон. Съезди, прогуляйся. Только предупреди малыша, чтобы летел не очень быстро и не лихачил. Может быть, на тебя полеты по-другому подействуют, — и Сардор подтолкнул друга вперед, к лестнице, ведущей на крышу дома.
Азамат внял просьбам Кахрамона не летать быстро, резко не тормозить и как можно более плавно подниматься вверх и опускаться вниз. Они подлетели к бегущей по дну расщелины реке почти тем же маршрутом, который проделали утром Фархад с Дильфузой и принцем Рустамом. А потом поднялись выше, и Кахрамон наконец-то смог оценить всю красоту и уникальность места, в которое они попали. За время ночного полета на ковре Фархада он запомнил лишь долгий спуск вниз и пролетавшие перед его взором цепочки горящих огней в глубокой темноте, почти у самой земли. Сейчас же, при ярком дневном свете, он увидел, что дома джаннидов расположены ступенями, которые
— Азамат, а ты можешь подняться еще выше, к верхнему краю впадины, чтобы я посмотрел, как ваш город выглядит сверху, — спросил Кахрамон у мальчика, который держал свою руку на ковре и маленькими пальчиками быстро перебирал по его поверхности.
— Я могу, — быстро ответил тот. — Но только до уровня защитного барьера.
— Слушай, я ведь совсем забыл, что сверху у вас установлен защитный барьер, — сказал с досадой Кахрамон, хлопнув себя по лбу.
— Ну да, — Азамат начал плавно поднимать свой ковер все выше и выше. — Детям не разрешается вылетать наружу. Только взрослым, и то для этого нужно получить разрешение.
— Ясно, — удовлетворился Кахрамон, получив исчерпывающее объяснение.
— Хотя, если ненадолго, то, может быть, и можно, — то ли спросил, то ли сказал утвердительно мальчуган, не прекращая подъема.
— Слушай, Азамат. Не нужно нарушать правила из-за меня, — встревожился Кахрамон.
Они уже поднялись на высоту, с которой постройки джаннидов казались маленькими кубиками, рассыпанными по каменному склону.
— Смотрите, дядя Кахрамон. Мы подлетаем к барьеру, — предупредил Азамат.
— Где же он? — Кахрамон видел только ясное голубое небо.
— Вы его не увидите, он невидимый.
— А как же ты узнал, что мы к нему приближаемся?
— Я просто ощущаю его присутствие, — ответил мальчик, недоумевая, как можно не знать таких элементарных вещей.
— Ну да, извини. Забыл, с кем имею дело, — рассмеялся Кахрамон.
— А теперь смотрите, я на минуту перелечу через барьер, чтобы вы поняли, как выглядит наш город сверху, — и юный джаннид медленно повел свой ковер вверх.
— Не делай этого! — крикнул Кахрамон, но было уже поздно.
Они вошли в зону защитного барьера. Кахрамон испытал те же ощущения, что и ночью, когда они пересекали его вместе с Фархадом. Такое же ослабление притяжения и внезапный прогиб ковра под телом, который, впрочем, восстановился довольно быстро, возможно, благодаря небольшим размерам ковра мальчика. Сверху также светило солнце, и пейзаж вокруг тоже не изменился. Они по-прежнему находились в расщелине, только ближе к ее верхней части, с восточной стороны. Кахрамон посмотрел вниз, и вместо глубокой впадины с бегущей по ее дну рекой и живописными склонами, его глазам предстала поверхность земли грязного цвета, потрескавшаяся на всем протяжении, насколько хватало глаз, покрытая большими такырами.