Талисман
Шрифт:
Прощаясь, он положил заскорузлую руку на лоб Лоретты почти как святой, отпускающий благословение, и пожелал ей спокойной ночи, обратившись со словами «моя дочь». Такое обращение явилось для Лоретты абсолютным сюрпризом. Когда она взглянула на него, Много Лошадей одарил ее понимающей улыбкой и вышел прежде, чем она пришла в себя.
На восьмой день отсутствия Охотника, когда приближались сумерки, Лоретта услыхала шум и, подняв голову от костра, на котором Девушка готовила пищу, увидела группу всадников. Не составляло никакого труда разглядеть среди них Охотника, ехавшего
Глянув на соседей Девушки, Лоретта увидела на их лицах растерянность. Затем она посмотрела на Воина, который полулежал поблизости, охраняя ее. Он вскочил, услыхав шум. Он скользнул по ее лицу осторожным взглядом и приподнял бровь.
— Мой брат привез Черную Одежду?
Это в самом деле был священник. Лоретта вытянула шею, чтобы лучше видеть происходящее. Охотник проехал прямо к большому костру, который был уже зажжен в подготовке к вечеру, и стащил священника с мула. Резко приказав что-то бедному человеку, он повернулся и направился прямо к вигваму Девушки. Он шел быстрыми шагами, сжав зубы. Лоретта глубоко вдохнула. Внезапно, отказываясь поверить, она поняла, зачем Охотник привез священника в деревню.
Его шаги замедлились, когда он приблизился. Мускулы бедер вздувались, туго натягивая кожу его штанов. Лоретта напряглась при вызове, блеснувшем в его глазах. Подняв подбородок, она ожидала его приближения, приковав свой взор к его широким плечам, сопротивляясь желанию обратиться в бегство.
— Я привез тебе Черную Одежду, — сказал он и кивком указал на ожидавшего священника. — Он будет молиться словами твоего Бога над нами, да?
С этими словами Охотник крепко схватил ее за руку и потащил к большому костру, ни на миг не замедляя шага, несмотря на попытки Лоретты заставить его сделать это.
— Я не выйду за тебя замуж! — в неистовстве закричала она.
Он бросил на нее взгляд, полный воинственной самонадеянности.
— Ты будешь моя жена, маленькая. По-моему или по-твоему, в конце концов это будет так.
Охотник остановился перед священником. Лоретта взглянула на бедного человека, который так сильно дрожал, что едва удерживал свою Библию. В этот момент она была всецело занята своей судьбой и не могла беспокоиться о его судьбе.
— Отец, — произнесла она самым спокойным тоном, на который была способна, — пожалуйста, объясните этому язычнику, что венчание не может состояться без согласия женщины.
Рот священника открылся, но он не издал ни одного звука. Он перевел взор, полный страха, на Охотника, и лицо его побледнело.
— Моя добрая молодая госпожа, может быть, лучше приступить к венчанию? Этот мужчина полон решимости, и я со своей стороны не смею сердить его.
Охотник повернулся, чтобы посмотреть на нее оценивающим взором, вопросительно приподняв темную бровь. Сузив глаза с вызовом, Лоретта вздернула подбородок и наклонилась в его сторону.
— Что ты сделал с этим
Охотник хотел напомнить ей, что было время, когда она тоже была напугана в равной степени, но предпочел придерживаться намеченного курса. Его целью была свадьба, а не состязание в речах. Он повелительно посмотрел на Черную Одежду.
— Молись своими словами, старик. Священник облизнул пересохшие губы и со страхом посмотрел на толпу дикарей, собравшихся вокруг. Возможно, причиной тому был резкий контраст черной одежды с мертвенно-бледным лицом, но Лоретте показалось, что его лицо становится все бледнее с тревожащей скоростью. Казалось, он вот-вот упадет в обморок.
— Говори слова Бога, старик! — снова прорычал Охотник.
— Не смей запугивать его, — прошипела Лоретта. — Он служитель Богу, Охотник! Нельзя рычать на священника.
— Все в порядке, дитя, все в порядке. — Священник, с лица которого капал пот, поспешил раскрыть Библию. — Милостивый Боже, — пробормотал он, явно молясь об избавлении. Сдавленно закашлявшись, он начал листать страницы, повернувшись немного, чтобы свет от костра попадал на них. — Я прошу прошения. Обычно я не пользуюсь этой книгой… — Он снова закашлялся и стал отмахиваться от дыма. — По какой-то причине слова совсем вылетели из памяти. А, вот, я нашел.
Взбешенная Лоретта вырвала свою руку из хватки Охотника.
— Отец, вам абсолютно нечего бояться, уверяю вас. Охотник снова взял ее за руку, сжав с такой силой,
что она повернулась к нему лицом. Наклонив голову, он прошептал:
— Голубые Глаза, ты испытываешь мое терпение. Я ударю сильно, как ветер.
— Ударяй! — Она попыталась высвободить руку. — Ты делаешь мне больно.
— Я побью тебя. Тогда ты будешь знать, как бывает больно. Теперь замолчи!
Глаза Лоретты зажглись голубым пламенем.
— Я не выйду за тебя замуж. Избей меня до потери сознания! Начинай!
Охотник посмотрел на нее взглядом, который месяц назад испугал бы ее до смерти.
— Лоу-реетта, ты будешь молчать и позволишь ему сказать слова Бога.
— Он может говорить слова Бога, пока снежки не растают в… — Она замолчала и покраснела. — Я должна сказать слова, Охотник, а я не стану говорить их. Понимаешь?
— Мое дорогое дитя, — вмешался священник, — не часто один из этих, — он бросил многозначительный взгляд на Охотника, — джентльменов предлагает сделать из пленницы уважаемую женщину. Не будет ли умнее согласиться?
— У меня нет нужды в супружестве, отец. Я сохранила свою честь.
Охотник дернул ее к себе и угрожающим ровным голосом произнес:
— Твоя честь скоро улетит с ветром. Голубые Глаза. Ты давала обещание Богу. Ты моя женщина! Теперь я говорю, ты будешь моей женой!
Лоретта облизнула губы, стараясь как можно тверже смотреть ему в глаза.
— Я привел к тебе Черную Одежду, да? Так Что это будет свадьба в твоем сердце. Если ты не скажешь слова твоего Бога, чтобы сделать это, я женюсь на тебе по-моему. — Он широко махнул рукой. — Твоя честь улетит с ветром. Suvate, это кончено. Выбирай.