Талисман
Шрифт:
Ничего не выражающим голосом Лоретта сказала:
— Красный Бизон знал с самого начала, как только увидел меня, что я нахожусь с нею в родстве. Я не такая красивая, какой была она, но сходство безошибочное.
Охотник поднял голову. Некрасивая? Ему до боли хотелось касаться ее лица, привлечь в свои объятия и держать, никогда не отпуская. Она ускользала от него; он видел это по ее глазам. Он сжал рамку портрета, пораженный страхом, более ужасным, чем когда-либо испытанный им. Красный Бизон, мужчины из этой деревни? Если это правда и Охотник знал это, он
Лоретта сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Проведя рукой полбу, она сказала:
— Это способ Красного Бизона рассчитаться с тобой за то, что ты ударил его прошлой ночью. После всего, что он сделал, чтобы предотвратить это, ты все-таки пошел против него. Ему нечего больше терять. — Она коротко рассмеялась истерическим смехом. — С самого начала он пытался разъединить нас. — Она поникла головой. — Он наконец добился своего.
— Нет. — Он схватил ее за подбородок, заставляя ее взглянуть ему в глаза. — Ты моя женщина навсегда. Мы говорили слова Бога, Голубые Глаза. Suvate, это закончено. Ты не можешь идти назад.
Отпустив ее, он положил портрет обратно в сумку, укладывая его с чрезвычайной осторожностью, словно его обходительность могла каким-то образом исправить то, что было сделано.
— Мужчины из твоей деревни убили моих родителей, Охотник! Разве ты не понимаешь, что это означает? — Слова вырывались из уст Лоретты, каждый слог вбивал клин между ними все глубже. — Я не могу оставаться здесь, зная все это. Я не могу! И, если ты любишь меня, ты не будешь просить меня об этом.
— Ты моя женщина! — Он махнул рукой в сторону двери. — Я говорил это перед моим Народом. Ты должна всегда идти по моим следам. Так полагается. Женщина не может оставить своего мужа. Это запрещено.
Лоретта вздернула подбородок.
— По твоим обычаям!
— Мои обычаи теперь твои обычаи. Мой народ — твой народ. Я твой муж!
Эхо криков ее матери звучало у нее в голове. Если бы ей суждено было дожить до ста лет, она никогда не забыла бы этого.
— Значит ли это, что мои обычаи являются также твоими? Что мой народ — твой? — Она посмотрела ему в глаза с неколебимой прямотой. — Ты отомстишь за моих родителей?
Его лицо стало серым.
— И убить моего двоюродного брата?
— И всех других, которые были там! Это ведь твой обычай, не так ли? Отомстить за свой народ? Только прошлой ночью ты сказал это. Если твой народ — мой, тогда мой народ — твой.
Выражение лица Охотника испугало ее. Лоретта смотрела на него, едва отдавая себе отчет в том, что сказала.
— Охотник… — она протянула к нему руку. — Я не понимаю, что говорю.
Он убрал ее руку и встал.
— Я не хотела сказать этого, — снова закричала она. — Это разорвет твое сердце. Ты думаешь, я хочу этого? Убийств было уже достаточно.
Встревоженные криками Лоретты, Эми и Быстрая Антилопа ворвались в вигвам. Голубые глаза
— Что случилось?
Охваченная сильной дрожью, Лоретта махнула рукой в сторону кровати.
— Потерявшийся гребень мамы.
Эми подошла к кровати. Посмотрев на сверкавшие бриллианты в течение долгой минуты, она повернула озадаченный взгляд к Охотнику.
— Ты? — прошептала она. Затем подобно дикому животному она издала хриплый крик и бросилась на него, пиная и царапаясь. — Ты мясник! Ты мясник-убийца!
Охотник схватил запястья Эми и рывком обхватил ее, притянув к себе. Быстрая Антилопа подошел ближе, разрываемый между желанием вступиться за Эми и верностью Охотнику.
— Ты убил ее маму! Ты убил ее маму! У нее был этот гребень в день смерти! — Эми металась и дралась, стараясь освободиться. — Ты снял скальп у моей тети Ребекки! Только так ты мог завладеть ее гребнем! Только так! Отпусти меня! Убери свои грязные руки от меня!
Обвинения Эми ударяли Охотника, как камни в грудь. В том, что Лоретта не реагировала подобным образом, было для него мало утешительного. Толкнув ее к Быстрой Антилопе, он крикнул:
— Отведи ее к моей матери!
Быстрая Антилопа схватил Эми за руку и потащил к двери. Ее крики постепенно затихли. Охотник снова повернулся к своей жене. Она обхватила себя руками, глаза ее потемнели от страдания.
Гневно прорычав, Охотник повернулся и выскочил в дверь. Его длинные ноги быстро понесли его к вигваму Красного Бизона. Появился Воин и побежал рядом с ним.
— Охотник, что случилось? О чем кричит твоя Эй-мии?
Не уменьшая бега, Охотник объяснил.
— Я убью его за это. Брат он мне или нет. Я убью его. Воин схватил брата за руку, останавливая его.
— Он уехал. Охотник! Всего лишь несколько минут назад, со своими друзьями.
— Уехал? Почему ты не сказал мне об этом раньше?
— Я не знал! — Воин поднял руки. — Откуда мне было знать, Охотник? Он все время то уходит, то приходит.
На какую-то минуту у Охотника возникло решение преследовать Красного Бизона, но затем перед его мысленным взором возник образ Лоретты с побелевшим лицом. Он не мог оставить ее в таком состоянии. Сделав глубокий вдох, он повернул назад к дому.
— Как переносит все это твоя женщина? — спросил Воин.
— Ее сердце лежит на земле. Воин вздохнул.
— Это плохо, Охотник, очень плохо. Ее мать? Ее отец? Она никогда не простит этого.
Охотник ускорил свои шаги, все больше обеспокоенный тем, что оставил Лоретту одну.
— У нее нет выбора. Мы говорили слова, да? Она моя женщина.
— Но Красный Бизон убил ее родителей!
— Она все еще моя женщина.
ГЛАВА 23
Лоретта складывала свои пожитки в сумку, когда Охотник вошел в вигвам. Он постоял с минуту в тени, наблюдая за нею. Свет костра падал на нее, и ее золотистые волосы мерцали. Свет также отражался на коже. Она всхлипывала. От этих звуков у него сжалось сердце.