Талисман любви
Шрифт:
Он сильно походил на Мартина. Он был старше и более худым, слегка сгорбленный, но у него были те же замечательные ярко-голубые глаза Картье. На его лице сохранялось настороженное, растерянное выражение, когда он приблизился к Мэй. Как и на всех других заключенных, на нем был мешковатый оранжевый комбинезон, но тюремная одежда не могла скрыть, что он был красив, внушительного телосложения и имел довольно представительный вид. Он остановился как вкопанный и только глядел на нее. Мэй почувствовала давление, быстро
– Вы получили мои открытки, – сказал он.
– Да, получила.
– Ваши фотографии показывают вас не с лучшей стороны. Я видел вас в газетах…
– Вы так похожи на Мартина… У вас обоих одинаковые глаза.
– Рад с вами познакомиться. Серж Картье…
– Мэй Картье.
– Моя невестка.
Мэй услышала душевное волнение в его голосе, прежде чем он отвернулся, чтобы найти место, где можно было бы присесть. Все стулья были заняты другими обитателями тюрьмы и их семьями, но Мэй увидела, как Серж приблизился к молодому испанцу и навещавшей его женщине, сказал несколько слов, и ему освободили два жестких пластмассовых кресла.
– Одно из преимуществ солидного возраста, – сказал он ей. – Иногда все-таки молодые уважают старших.
Мэй кивнула, усаживаясь рядом. Она заметила обмен улыбками и то, как Серж говорил с молодой женщиной. Теперь, когда она была здесь, она не знала, что говорить, что она надеялась исполнить.
– Я был удивлен, когда мне сказали, будто ко мне посетитель, – заговорил Серж с франко-канадским акцентом, как и у Мартина.
– Никто не приходит повидаться с вами?
– Ох, адвокаты. Репортеры иногда. Хоккеисты время от времени. Но никто… как это… кто имеет значение. Только не родня.
Мэй кивнула.
– Как там мой сын?
– Прекрасно, – ответила Мэй. – «Медведи» побеждают. Похоже, решающие игры…
Серж покачал головой и перебил ее:
– Он внушил вам мысль, что это одно и то же? Жизнь и хоккей?
– Нет, – рассмеялась Мэй. – Но он пытается.
– Вы поддерживаете его, хотя видите насквозь?
– Я стараюсь понять его, – медленно произнесла она. – Хоккей занимал основное место в его жизни. Но я никогда не играла, никогда даже не смотрела эту игру, пока не встретила его.
– В газетах говорят, вы планируете свадьбы.
– Да, – нервно рассмеялась Мэй. – Немного непохоже на профессиональный спорт.
– Но много важнее, в конечном счете, не так ли? – заметил Серж. – Что же свело вас вместе?
Мэй неожиданно для себя рассказала ему все об авиационной катастрофе, обращении Кайли к Мартину с просьбой помочь им, о любви, которая столь быстро вспыхнула между ними и которой они оба не смогли сопротивляться. Как они поженились всего через месяц после встречи, как они соединили свои жизни, толком даже не узнав друг друга. Она оставила в стороне только видение
– И как обстоят дела? Вы счастливы вместе?
– По большей части, – ответила Мэй, но давление в груди усилилось. – У нас есть некоторые разногласия.
– У кого их нет? – заметил Серж. – Секрет в том, как вы управляетесь с ними. Возможно, именно поэтому эта комната переполнена. Много, много разногласий во мнениях. Мартин знает, что вы здесь?
– Нет, – призналась Мэй. – И это одно из наших разногласий.
– Только не говорите мне, что я – причина ваших ссор.
Мэй резко сглотнула.
– Едва ли это стоит того, – проговорил Серж. – Мартин вычеркнул меня из своей жизни задолго до того, как вы вышли за него замуж. И у него есть на то свои причины.
– Я знаю их, – прошептала Мэй. – Он рассказал мне.
Серж пристально смотрел в сторону двери, провожая взглядом маленькую девочку, бегающую кругами вокруг ее родителей.
– Он винит меня в смерти Натали, – сказал он.
– Я знаю. – Сердце Мэй колотилось. – Но вы же не хотели сделать ей больно.
– Никогда, – с силой и страстью выдохнул Серж.
Мэй поверила ему. Она знала об ошибках, которые в один миг меняют все последующие моменты жизни.
– Зачем вы здесь? – спросил он, и его глаза в этот момент блестели от слез.
– Вы – отец Мартина, – ответила она. – И вы очень нужны ему.
Синяя тетрадка с записями свидетельствовала о более глубинных причинах, но она не могла поведать ему о них.
– Он говорил это?
– Ему не надо мне этого говорить, – призналась Мэй.
– Он ненавидит меня.
Мэй смотрела на его руку. Если бы охранники не стояли рядом, она взяла бы его за руку. Она откашлялась.
– Я думала, что я ненавидела своего отца, – рассказала она. – И какие-то несколько минут я, наверное, действительно его ненавидела. Когда я поняла, какую я совершила ошибку, было уже слишком поздно. Я не смогла разобраться ни в чем, пока его не стало. Я не хочу, чтобы это случилось с Мартином.
– Что он упускает? – спросил Серж. – Что он не видит?
– Я еще не уверена. – Мэй была поражена вопросом и вспомнила о том, что говорила Кайли доктору Уитпену. – Он не станет говорить об этом. Может, этим летом, когда сезон закончится…
– Мартин все держит внутри, – сказал Серж. – Он всегда был таким. Когда-то в детстве ему шайбой попали в голову. Он ничего не сказал мне, ничего не сказал матери. Мы обнаружили, что у него из уха течет кровь, когда той ночью подошли пожелать ему доброй ночи и подоткнуть одеяло. Позже он сказал нам, что он боялся, как бы мы не разгневались на Рэя Гарднера, его лучшего друга, это он попал ему шайбой, и как бы мы не запретили ему играть на следующий день.
– А вы сильно сердились на Рэя?