Талисман любви

Райс Луанн

– Твоя мама вышла замуж, – сказал доктор Уитпен, последовав за ней.

– У меня теперь есть папа. – Кайли рисовала быстро и с нажимом. – И сестра.

– Натали, – уточнил доктор.

– Правильно! – Кайли засияла от удовольствия, услышав, как он произносит это имя.

– Какая она?

– Хорошенькая. – Кайли начала рисовать снова. – С крыльями и в белом платье.

– Похожа на других ангелов, которых ты видела?

Кайли замотала головой:

– Никто непохож на Натали. Она настоящая.

– А другие нет? – спросил

доктор Уитпен, улыбаясь.

– Нет, но я люблю ее, и поэтому все делается совсем как по-настоящему, – сказала Кайли, глядя ему в глаза. – Я не знаю имен других, но я знаю ее имя: Натали Картье.

Мэй наблюдала за дочерью. Та снова принялась за работу, рисуя что-то на белой бумаге. Доктор Уитпен встал и подошел к Мэй. Он удивленно поднял брови.

– Натали Картье? Вы вышли замуж за Мартина Картье?

– Да. – Мэй знала, что Мартин знаменит, но как-то совсем не ожидала, что его имя будет что-то значить для ученого. – Вы – хоккейный болельщик?

– Не слишком рьяный. Я знаю это имя совсем по другой причине. Его дочь трагически погибла.

– Вы знаете и об этом? – удивилась Мэй.

– Все в Канаде знают об этом, – ответил он. – Ее дедушка был виноват в ее смерти. Он и сам был великим игроком когда-то, но он связался с преступниками. Он был косвенно виноват в смерти Натали, а позднее попал в тюрьму за договорные матчи, сокрытие денег от налогов. Это был национальный скандал.

Мэй посмотрела на Кайли, не слушала ли их девочка, но та рисовала неистово, говоря вслух сама с собой. Рисунок приобретал законченную форму: озеро, бельведер, сосны, девочка, бейсболка, плывущая по воде.

– Мартин не говорит ни о нем, ни о Натали.

– Совсем?

– Почти совсем. Это слишком болезненно для него.

– Это могло бы объяснить, почему Кайли выбрала Мартина… Тогда, наверное, есть связь, – произнес он немного возбужденно.

– Какая связь? – спросила Мэй, ощетинившись.

– Ужасная смерть, неспособность отца принять это…

– Что такое вы говорите? Что Мартин женился на мне потому, что моя Кайли ясновидящая? – Мэй подскочила. – Он даже не хотел заходить сюда. Он сейчас тут, в университетском городке… он зашел в это здание с нами и тут же за хотел уйти. Он не хочет принимать в этом никакого участия.

– Госпожа Тейлор… я хочу сказать, госпожа Картье, – сказал доктор Уитпен. – Пожалуйста. Сядьте. Простите меня, это вовсе не то, что я подумал. Пожалуйста.

Не желая расстраивать Кайли, Мэй снова опустилась на стул. Она наблюдала, как Кайли рисовала горы вокруг озера, облака в синем небе, большую рыбу под поверхностью воды.

– Что же тогда? – заставила себя спросить Мэй.

– Ваш муж может и не догадываться ни о чем. Скорее всего, так и есть. Я думаю только о Кайли.

– Кайли?

– У вашей дочери дар.

– Мы уже знаем это. – Сердце Мэй неистово колоти лось.

Ей хотелось уйти и больше не возвращаться. Мартин ждет их внизу. Она оставит дневник доктору

Уитпену, и пусть он делает со всем этим все, что ему заблагорассудится.

– Конечно, но…

– С меня достаточно всего этого, – сказала Мэй. – Карты, куклы, записи ее видений. Кайли обладает даром, я соглашаюсь. Вся наша семья верит в чудеса… в той или иной форме и в некотором роде. Значит, Кайли не больна, не шизофреник.

– Нет, конечно, нет. Но в то же время она и непохожа ни на кого из вашей семьи. Она видит сквозь завесу.

– Завесу? – Мэй никогда не слышала этого раньше.

– Между мирами, – пояснил доктор Уитпен. – Этим миром и следующим.

Мэй выпрямилась и застыла.

– Что заставило вас выбрать ту тропинку в парке Лавкрафт в тот день, когда вы с Кайли наткнулись на висельника? – спросил он. – Чтобы оказаться на том месте, вам пришлось пройти пешком довольно долго, углубившись в густой лес на какое-то время. Тело провисело там долгое время. Ему предначертано было быть обнаруженным.

– Нет, – возразила Мэй.

– Ведь это Кайли попросила вас, не так ли? Она выбрала тропинку и попросила вас идти по ней, сказала, что она хочет пойти тем путем.

Мэй закрыла глаза, вспоминая тот день. Было уже прохладно, вокруг падали и падали осенние листья. Кайли схватила ее за руку и потянула через густые заросли ежевики дальше, вглубь по извилистой тропинке к небольшой полянке, где висело мертвое тело. Ричард Перри, одиночка из Калифорнии, продающий наркотики в Уорчестере, семья которого была слишком далеко, чтобы обнаружить его пропажу и начать волноваться, когда он не вернулся домой.

Доктор Уитпен продолжал:

– Кайли потянулась к Мартину, потому что Натали хочет что-то сказать вашей девочке. Она хочет, чтобы ее отец узнал что-то.

– Я не верю этому.

– Возможно, это связано с дедушкой Натали. Возможно, это связано с ее смертью. Возможно, это просто сообщение или даже предупреждение, что-то важное для жизни… для самого Мартина.

– Я внимательно прислушивалась к вашим идеям. Но это уже слишком. Чересчур.

Поднявшись, Мэй помахала Кайли.

– Собирайся, милая, – позвала она дочь. – Мы уже едем домой.

– Завеса тонка, госпожа Картье, – сказал доктор. – Такая тонкая, что любой из нас способен видеть через нее. Это пугает большинство людей, и они вынуждены отворачиваться. Но не Кайли… она будет продолжать смотреть, помогаете ли вы ей или нет.

– Пойдем же, Кайли, – сказала Мэй, взяв дочь за руку, кровь закипала в ней.

Вдруг Бен Уитпен стал походить на безумного ученого, предположившего, что они с Мартином оказались вместе по такой неправдоподобной причине. Все ее существо восстало против этого. Неловко она схватила свою сумку и направилась к двери. Кайли выглядела удивленной, но она не сопротивлялась. Мэй увидела свой дневник на полу около ее стула. Поколебавшись, она схватила тетрадь и бросила в сумку.