Талисман любви

Райс Луанн

– Особенно это, – сказала Дженни. – Но в какой-то мере все было взаимосвязано. Развод, арест Сержа. Мартин почти потерял рассудок. Он исчез в лесу и пропадал там две недели. Рэй думал, что он уже никогда не выйдет оттуда.

У Мэй было столько вопросов. Она хотела знать все, но от самого Мартина. Так что она только разлила кофе и слушала, о чем рассказывает Дженни.

– Агнес была надежна, как скала. Хоккейные матери, хоккейные жены… ты еще все это увидишь.

– Она была и хоккейной женой, так ведь?

– Да,

замужем за Сержем. Бедняга Серж… Он сделал много непоправимых ошибок и навредил себе и всем своим близким. Мартин ненавидит его, ты же знаешь.

– Да, я знаю.

– Так было не всегда. Ребенком Мартин буквально боготворил отца. Он так гордился им, никто не играл так, как Серж! И Мартин и Рэй подражали ему. Только вообрази: жить здесь, читать о нем в газетах, когда все друзья только и говорят о нем.

– Представляю, как Мартин ждал его приезда домой, – сказала Мэй, испытав почти физическую боль при мысли о маленьком Мартине.

– И это тоже, – согласилась Дженни.

– Он очень сильно любил отца, – произнесла Мэй, вспомнив, что она сказала в лодке, – а с годами разочаровался в нем. Это намного хуже. Он почувствовал, что Серж подвел его.

– Серж подвел весь хоккей, – заметила Дженни. – Свою команду, болельщиков, Канаду. Он любил играть на деньги, но все было ничего, пока он не сделал ставку против своей собственной команды и его на этом не застукали. Вот тогда-то на него и свалились все беды. Он подставил всю НХЛ.

– Это не настолько плохо, как подвести собственного сына.

– О, Мартину повезло с тобой, – кивнула Дженни. – Я рада, что ты видишь все именно в таком свете.

– В каком свете? – спросила Мэй.

– Ты видишь в нем реального человека. Обычного человека, который когда-то был ласковым и сентиментальным мальчиком. Большинство видит в нем Золотую Кувалду, яркую звезду, защитника, сексуального убийцу, который поглощен одной схваткой. По крайней мере, большая часть его женщин видела в нем именно это… – Дженни резко остановила себя. – Прости меня, Мэй.

– Все в порядке. – Мэй подала Дженни тосты, открыла банку с земляничным вареньем. – Что ж, у нас обоих есть прошлое. Я знаю, что он был женат. Плюс вчера он получил целый мешок почты от болельщиков, и я не могла не заметить – все конверты с женским почерком.

– Тебе придется привыкнуть к этому, – сказала Дженни. – Даже Рэй получает множество, а его никогда не называли «самым сексуальным спортсменом из ныне здравствующих». Плюс он уже женат на мне четырнадцать лет.

– Ты, должно быть, думаешь, что я появилась из ниоткуда, – сказала Мэй. – И выскочила замуж за Мартина, ни о чем не думая.

– Мы дрожим от любопытства, – подтвердила Дженни. – Я знаю Мартина почти столько же, сколько и Рэя. Я выросла в Сент-Аннде-Монтс, вверх по ущелью отсюда. Они были большие знатоки своего дела уже тогда, и мы с подругами шутим, что я была их

первая поклонница. Тогда они отшучиваются, что они также были мои… я ведь каталась на лыжах на Олимпийских играх.

– Еще одна великая спортсменка. – Мэй была пора жена.

– Это было давным-давно.

– Значит, вы вместе уже целую вечность, – отметила Мэй.

– И именно поэтому я очень рада твоему появлению, – призналась Дженни. – Я устала одна переживать за Мартина. И сидеть на играх, когда не с кем поговорить. Хотя скоро пресса прослышит о тебе. Они не оставят тебя в покое.

– Я им неинтересна, – сказала Мэй. – Я всего лишь организатор свадебных церемоний, которая влюбилась.

– Но влюбилась-то ты в Мартина Картье, – заметила Дженни. – Вот увидишь.

Мэй рассмеялась, однако именно сейчас она хотела воспользоваться шансом и поговорить с Дженни о Натали. Но тут она услышала голоса снаружи дома. Дверь с сеткой заскрипела, открываясь, и вбежала Кайли. Мартин вошел сразу же за ней, держа в руках удочки, он выглядел взволнованным.

– Мамочка, я поймала рыбу. Не саму прапрабабушку, – сказала Кайли. – Но она была довольно большой.

– И где же рыба? – спросила Дженни, улыбаясь девочке.

– Кайли захотела отпустить ее обратно, – пояснил Мартин. – Так мы и сделали.

– У рыб тоже есть семьи. – Кайли казалась расстроенной. – Было так интересно их ловить, но это ведь ничего, если я потом все равно ее отпустила домой, правда, мамочка?

– Правда, милая.

– Она закрыла руками уши, – рассказал Мартин. – Она сказала, что крик был настолько громок.

– Но крик прекратился потом, – Кайли смотрела на Мэй взволнованными глазами, – как только мы опусти ли ее в воду. Она была вся в конопушках. Уплыла к своим детям.

– Ты слышала крик рыбы? – спросила Дженни, улыбаясь. – Какое богатое воображение!

Кайли посмотрела на Мэй:

– Не отводи меня к доктору снова. Я не хочу туда. Он не верит мне, но ты-то веришь, правда? Ты веришь, что я слышала, как плачут рыбы?

– Я верю, детка.

Мэй обняла Кайли, свою чувствительную девочку. Ребенком Мэй никогда не любила убивать насекомых, даже комаров. Последний раз, когда она водила Кайли к психологам, она почувствовала, что с Кайли обращались как с подопытным кроликом. Какова была правда?

– Я рада, что мы отпустили рыбину, – сказала Кайли.

– Я тоже, – ответила ей Мэй.

Все неприятности Мэй растаяли на жаре и в летнем свете на озере Лак-Верт. Дочь Гарднеров, Шарлотта, предложила присмотреть за Кайли и взять ее на ночь в их дом у озера, и Мэй согласилась. Втроем – Мартин, Мэй и Кайли – сначала ловили рыбу на острове. Мартин и Мэй ожидали их первой ночи медового месяца в полном одиночестве. Загоревшие, гребя на север по озеру к дому Гарднеров на противоположном берегу, они чувствовали себя счастливыми.