Талисман любви

Райс Луанн

– А у меня есть пес, – похвасталась Кайли. – Неужели? Какой породы?

– Бассет. Его зовут Гром. Его брат умер.

– А его брата случайно звали не Молния? – уточнил Серж, заставляя Кайли взвизгнуть, напоминая Мартину того смешливого дедушку – сверстника и товарища в играх, каким бывал иногда Серж для Натали, которая так любила его.

– Да! – перевела дыхание Кайли. – Откуда ты знаешь?

– Интуиция, – сказал Серж, и Мартин мог почти видеть, как отец хлопает себя по лбу.

– Ничего себе, – удивилась Кайли.

– Так-то вот, у Мартина тоже есть интуиция.

Она-то и делает его замечательным хоккеистом.

– Папа, – перебил его Мартин.

Он совсем не хотел, чтобы разговор перешел на эту тему.

– Он обладал интуицией, когда был еще совсем ребенком. – Серж явно не понял намека. – Великолепен в любом виде спорта. Я знал, что мой мальчик будет идти прямо к вершине. У него уже тогда была настоящая любовь к игре.

Мартин открыл было рот, чтобы вмешаться, но отец сам переключился на другой предмет. Разговор пошел о каком-то малыше, которого Серж заприметил поблизости, сыне человека, который умер в тюрьме.

– Мальчик любит бейсбол, совсем как ты, страстно.

– Зачем же он приходит сюда, – поразился Мартин, – если его отец умер?

– Это самое близкое место к его папе, куда он может добраться, – прошептала Кайли ему на ухо, и у Мартина мурашки побежали по спине.

– Он напоминает мне тебя. – У Сержа дрогнул голос.

Мартин почувствовал, как отец взял его руку, и ему пришлось пересилить в себе побуждение вырваться и убежать как можно дальше.

– Ну, наверное, тем, что занят спортом.

– Не только и не столько. Тем, что он вкладывает сердце в свои тренировки. – Тишина наступила в их небольшой компании, и спустя несколько минут Мэй сказала, что они с Кайли пойдут прогуляются.

Она поблагодарила Сержа за открытки и за встречу. Потом Мартин слышал, как отец поцеловал его жену в щеку, и почувствовал руку Мэй на своем плече.

– Я подожду снаружи, – прошептала она.

– Хорошая девочка, – сказал Серж, когда она ушла.

– Нет, она – лучшая.

Но без Мэй и Кайли им не о чем стало говорить. Разговор снова был сведен к дежурным фразам: о холодной погоде, о прогнозе на завтра, о хоккее. Мартин напрягся, когда отец упомянул, что слушал трансляцию игры по радио как раз перед тем, как вышел к ним, и обнаружил, что на самом деле заинтересовался счетом. Он не слышал, как играли «Медведи» в новом сезоне, и был разочарован узнать, что они проигрывали 4:2 после полутора периодов.

– Им нужен ты, сынок. – И тут же сообразив, какую глупость сморозил, глубоко вздохнул: – Прости, Мартин.

– Да ладно… – Мартин опустил голову.

– Мартин, ты заслуживаешь…

– У меня превосходная докторша. Она делает все, что в ее силах. Это нелегко, но рядом с Мэй все значительно легче. Хотя иногда я могу быть настоящим ничтожеством в отношениях с ней, – перебил его Мартин.

– Мужчины Картье этим отличаются, – заметил Серж.

– Говори о себе. – Мартин слышал, как его слова резанули воздух как бритва.

– Ты прав, я не имел никакого права так говорить…

– Я никогда не оставлю ее, – сказал Мартин. – Или Кайли. Больше никогда. И я никогда не забыл бы о них, занимаясь

собой, прожигая свою жизнь, разъезжая по свету, тратя деньги так же стремительно, как их зарабатываю.

– В Лас-Вегасе, – продолжил Серж. – Лос-Анджелесе, Нью-Йорке, Чикаго.

– В то время, как они бы жили одни на озере, голода ли и мерзли почти все время.

– Нет, ты не сделал бы этого.

– И я не подвергал бы мою маленькую девочку опасности. – Мартин почувствовал, как в груди у него все напряглось.

Агрессивность нарастала в нем, и хотя он не мог видеть отца, ему нестерпимо хотелось пробить тому голову.

– Я не позволил бы сделать ей больно.

– А я не защитил ее, – прошептал Серж. – Я знаю. Боже, Мартин, прости меня. Мне так жаль ее, я бы отдал жизнь, если бы она осталась жива. Ты мне не веришь? Ты думаешь, я обманываю тебя?

Мартин опустил голову. Его трясло с такой силой, что казалось, он вот-вот рассыплется. Но тут он увидел лицо Натали, услышал ее голос, шептавший ему, что Серж ненавидел себя больше, чем Мартин способен его ненавидеть, что в мире есть разные тюрьмы.

– Мартин, – взмолился Серж. – Ответь мне.

– Я знаю, что ты не обманываешь. – Мартин вытер глаза.

– Я бы умер сам, если бы она могла жить. Я мысленно умирал уже тысячу раз. И эта мука никогда не прекратится.

– Сделай так, чтобы прекратилась.

– Не могу, – печально произнес отец.

Мартин глубоко вздохнул. Его глаза были широко открыты, хотя он ничего не мог ими видеть.

– Я прощаю тебя, папа.

Серж как-то сразу обмяк. Он плакал. Мартин слушал, и его собственное сердце колотилось в груди, а слезы струились по щекам. Мартин видел лицо дочери, чувство вал скрип лезвий коньков, когда они пролетали по льду озера и когда он увидел ту трогательную сцену из своего прошлого. Он видел глаза отца так ясно, как будто зрение вернулось к нему, и он помнил детский восторг от общения с отцом, которого он так сильно любил.

– Прости себя, папа.

Серж запыхтел носом, и кое-кто из заключенных засмеялся.

– Натали хотела бы, чтобы ты не корил себя.

– Я всегда знал, что она была ангелом, одна на миллион. Но знать, что ты ненавидишь меня… Ну, в общем, это было невыносимо. Не то чтобы я когда-нибудь винил тебя в этом, хоть на минуту…

– Я больше не ненавижу тебя.

– Спасибо, сынок.

– Это Мэй сделала для меня. Мне повезло, папа.

– Да, вижу.

– Когда ты выходишь?

– Еще три года. Все в порядке… Мне теперь будет много легче. Теперь, когда я знаю, как ты относишься ко мне.

Несколько минут они сидели молча, слушая разговоры вокруг них. В комнате были маленькие дети, навещавшие отцов, отцы, навещавшие сыновей, жены с мужьями, сестры и братья. Когда охранник объявил, что время свиданий закончено, Мартин почувствовал зияющую пустоту внутри.

– Я так рад, что ты пришел, – вымолвил Серж.

– Я приду еще, – пообещал Мартин.

– Могу я что-нибудь сделать для тебя? – заволновался Серж. – Я отдал бы тебе мои глаза, если бы мог.

– Спасибо. – Мартин попытался улыбнуться.