Талисман любви

Райс Луанн

– Нет, не послушался. – Тэдди покачала головой. – Прямо из кабинета доктора он пошел домой и заказал нам круиз на «Королеве Элизабет». Трансатлантический круиз и две недели по Средиземноморью.

– Вы пытались остановить его?

– Пыталась, – сказала Тэдди. – Но не слишком долго.

– Почему?

– Наверное, я любила Уильяма таким, каким он был. Даже его напористость, его упрямство. – Она уронила го лову, потом подняла ее и слабо улыбнулась. – По крайней мере, так я говорю себе сейчас. В свое время… что ж, это было нелегко.

– Вы

поехали в круиз вместе с ним?

– Да, – ответила Тэдди.

Мэй глубоко вздохнула. Она знала, что, когда она подойдет к машине, она найдет там Мартина, взбешенного словами доктора. Он захочет пойти к любому другому окулисту, тому, который скажет ему то, что он желал слышать.

– Он хочет выиграть Кубок Стэнли. Больше всего на свете. Он говорит, это важно для него, но я думаю…

Тэдди ждала.

– Для его отца. – Слова, рвались из груди. – Я думаю, что он хочет выиграть Кубок ради Сержа.

– Ему понадобится твоя поддержка. Поддержка во всем. Я раньше работала с профессиональными спортсменами. Потеря контроля над ситуацией, которую они связывают с потерей зрения, ужасна. Ему будет казаться, что под вопросом оказывается существование его как личности. Будь терпеливой, насколько сможешь. Но имей в виду: нет времени, которое можно тратить впустую. Он нуждается в незамедлительном лечении.

– Я поняла. – Мэй снова вытерла слезы.

– Это сложная задача для тебя. Но я знаю, ты сумеешь.

– Вы хорошо провели время? – спросила Мэй.

– Извини, не поняла, о чем ты?

– О круизе, который заказал Уильям…

– Он умер там, дорогая, – тихо проговорила Тэдди. – В нашу третью ночь на борту.

Мартин выскочил из кабинета Тэдди, не захватив ключей от машины. Он ждал Мэй, облокотившись на машину. Ночь была жаркая и душная, и на стоянке воняло маслом и выхлопными газами. Где-то внизу на юго-восточной скоростной автомагистрали ревели двигатели. Флит-центр был всего в нескольких кварталах от госпиталя, и Мартин представил себе, как команда готовится к сезону.

– Прости, я задержалась, – извинилась Мэй.

– Не переживай. – Он спокойно ждал, пока она отопрет двери.

Они оба избегали смотреть друг на друга и старались не касаться друг друга. Мэй села на место водителя, неловко достала ключи и уронила их на пол. Потом нагнулась, подняла их с пола, вставила ключ в зажигание и не смогла повернуть. Мартин протянул руку и завел машину.

– Я нервничаю.

– Не стоит. В этот час машин не так много.

– Не из-за движения, – сказала она, и он слышал, как у нее сорвался голос.

Мартин отодвинул сиденье, достал бейсболку, натянул ее на голову. Если не считать игры «Блю Джейс» в Торонто, они совсем не смотрели бейсбол в этом году. Обычно он брал билеты на несколько игр «Экспос», а в свои редкие летние посещения Бостона ходил на игру «Ред Соке».

– Ты знаешь, что я люблю в лете? – спросил он.

– Нет, – ответила она, поворачивая на Сторроу-драйв.

– Бейсбол и рыбную ловлю. Я вот над чем задумался:

в это лето у нас нет ни того, ни другого.

– Вы с Кайли несколько раз удили рыбу. – Она тщательно следила за голосом, чтобы не перейти на крик. – И мы ходили на бейсбол с Гарднерами.

– Ах, разве это считается? Мы должны каждый день вставать на рассвете, уходить на озеро и дать шанс Кайли разобраться с этой прапрапрабабушкой форелью. Поймать ее на крючок, сказать «привет» и отпустить восвояси.

– Ей еще представится такая возможность, и не раз. Меня беспокоишь ты.

– Обо мне нечего беспокоиться. Я в порядке.

– Ты слышал Тэдди. Вовсе нет.

Когда они выехали к Чарльз-ривер, Мартин опустил стекло. Ветерок холодил лицо, и он задумался, начали ли студенты свой байдарочный сезон или еще нет. В прошлом году ему доставляло удовольствие по дороге на тренировку из Варна наблюдать, как блестящие белые лодки команд из Гарварда, Массачусетского и Бостонского университетов скользили по ленивой воде.

– Хоккейный сезон начинается…

– Плевать мне на этот проклятый хоккейный сезон! – закричала Мэй.

– А мне не плевать.

– Послушай меня! Я волнуюсь за тебя. Я люблю тебя! У тебя есть шанс хоть что-то сделать, и сделать прямо сейчас, чтобы спасти твои глаза. Твои глаза, Мартин. Что такое ты говоришь мне? Видишь ли, ты готов выйти на лед, чтобы тебя опять кто-нибудь переехал, чтобы каждый мог ударить тебя…

– Никто со мной не справится.

– Но ты ничего не видишь! Я знаю, ты хочешь играть, но ты же не видишь, Мартин.

– Один глаз делает работу за оба, – уперся Мартин, зацепившись за слова Мориса Пайлота.

– Разве ты не слышал? Тэдди сказала, что ты теряешь и этот глаз! Тебя ждет слепота…

Мартин заскрипел зубами, отказываясь слышать слово. Слепота. Если бы он не услышал это слово, все продолжалось бы, как прежде.

– Заткнись!

– Мартин…

– Ты хотела вынудить меня повидаться с отцом, а теперь ты вынуждаешь меня принять ложь.

– Ты даже не хочешь слышать меня! Если бы ты повидался с отцом вовремя, это было бы самое лучшее для тебя, но сейчас все это не в счет. Тэдди говорит….

– Я не буду одним из тех калек с белой палочкой и в темных очках, – тщательно выговаривая слова, словно произнося клятву, прорычал Мартин. – Просидеть в темноте всю оставшуюся жизнь. Ты думаешь, я такой? Ты думаешь, я смогу когда-либо жить так? Я – хоккеист, и я не стану слепым, чтоб все провалились!

Он вмазал кулаком в торпеду, разрывая кожаную обшивку своими костяшками. Он орал так громко, что его собственный голос звенел у него в ушах.

Мэй рыдала, и ей никак не удавалось вести машину по прямой. Им сигналили. Сердце Мартина стучало как бешеное. Ему казалось, он сейчас вылетит из автомобиля. Он прикинул, что они шли на шестидесяти, и он стал решать, будет ли удар головой о мостовую много хуже, чем тот, когда ловишь клюшку какого-нибудь игрока весом «две сотни шестьдесят фунтов».