Шрифт:
Глава 1
В которой я сталкиваюсь с денежными проблемами и щедрым гномом
Кочевников мы разгромили за девять месяцев (время вполне достаточное для того, чтобы обзавестись потомством), ещё два понадобилось полковой канцелярии, дабы составить бумажку о моей демобилизации, месяц ушёл на сбор необходимых подписей, неделю приказ о моём увольнении лежал под сукном полковника Брегеля, пока тот искал повод удержать меня в армии ещё хоть какое-то время. Вероятно, рассчитывал, что кочевники снова возьмутся за старое и тогда приказу грош цена.
Ничего не попишешь! Полковник вызвал меня на ковёр и, вздыхая как беременная лошадь, вручил приказ об увольнении. В качестве ответной любезности я передал ему бутылочку хорошего вина, специально припасённого по такому случаю. Правда, на мой взгляд, случай этот несколько подзадержался, но полковник считал совершенно иначе.
Как бы то ни было - я снова стал штатским человеком. Вот она, свобода!
По законам королевства мне полагался оплачиваемый двухнедельный отпуск, однако в штабе решили сэкономить на отпускных. В итоге меня просто уволили на полмесяца раньше срока. Я не возражал. Случись, что за эти две недели и прощай гражданка!
За всё время службы я так и не удосужился получить причитавшееся жалование (солдату деньги не нужны), поэтому, после посещения полковой казны, карманы мои потяжелели. Сумма может, и не была умопомрачительной, но на месяц жизни в столице должно хватить.
Пассажирский дилижанс доставил меня на центральную станцию. Отсюда до офиса, в котором теперь заправляла Лиринна, было минут сорок ходьбы. Я уже давно не дышал воздухом городских улиц и потому решил прогуляться.
За год, прошедший с того дня как бравый капрал принёс мне повестку в армию, столица изменилась мало. Война обошла её стороной. Жители города со времён восстания баронов-мятежников успели позабыть о том, что такое осада, голод, падающие навесом мортирные ядра или камни, выпущенные из катапульт, смрад пожаров, котлы с кипящей смолой, приставные лестницы на зубчатых стенах и военные патрули на улицах.
Я с удовольствием разглядывал весёлые и безмятежные лица встречных прохожих и ощущал прилив сил. Девушки дарили мне свои улыбки (тешу себя надеждой, что им нравился молодцеватый сержант с подобающей выправкой), детишки бежали по дороге с криками: 'мама, посмотри, какой дядя-солдатик идёт!', а мужчины норовили пожать руку.
Определенно, мне нравилась эта атмосфера праздника. В такие дни хочется дать себе кучу обещаний, а потом их не выполнить.
Эх, война-война! Она обошлась мне недёшево: я дважды попадал в госпиталь с ранениями средней тяжести и, возможно, потерял свой бизнес.
Лиринна не раз присылала мне подробные письма-отчёты, в которых сообщала о том, как продвигается то или иное расследование, за которое она бралась. Люди, не знавшие о том, что я был призван в армию, по инерции тянулись в наше агентство, но большинство из них не решалось довериться девушке, пусть даже самой очаровательной на свете. Хотя смельчаки всё же находились, и эльфийка справлялась. Кажется…
Письма Лиринны были полны оптимизма, но я чувствовал, что она не договаривает. Убедиться в этом
– О, мистер Гэбрил! Вы демобилизовались?
– Нет, я дезертировал. Никому не говорите о нашей встрече. Мне придётся отстреливаться, если сюда заявятся парни из военной контрразведки. Подумайте, как это скажется на репутации вашего заведения.
– На заведение мне плевать. А вы всё шутите, мистер Гэбрил?
– Угу. Шучу.
Привратник усмехнулся:
– Вижу, армия вас не изменила.
– Я тоже не смог ничего с ней поделать.
Привратник доверительно склонился ко мне большой как у королевской гончей головой и тихо произнёс:
– Мистер Гэбрил, я не могу, конечно, знать этого твёрдо, но у миссис Лиринны, похоже, большие неприятности.
Я насторожился.
– О каких неприятностях идёт речь?
– Только что о ней спрашивали ребята Толстого Али, потом они поднялись наверх. Вы с ними немного разминулись.
– То есть они уже должны быть в меня в офисе?
– Да, мистер Гэбрил.
– Спасибо за предупреждение, - поблагодарил я услужливого малого и припустил по лестнице, перелетая через две ступеньки.
Толстый Али был мне хорошо знаком. В этом нет ничего удивительного. Люди, стоящие по разные стороны закона, вынуждены знать с кем им приходится иметь дело.
На толстяка работали все ломбарды и ростовщики города. Он и раньше был большой шишкой, а теперь, после бегства Мясника, раздулся от важности как пузырь и не собирался лопать. Если кто-то не мог вернуть взятые в долг деньги, за него принимались парни Толстого Али. Они умели выдоить корову досуха и выжать из камня влагу методами, о которых на ночь лучше не читать.
Появление этих типов в моём офисе могло означать только одно: у Лиринны нет денег, зато есть долги. Парни пришли трясти её как грушу, однако эльфийка не пустила их дальше дверей. Я уже издали услышал доносившиеся из коридора гулкие отголоски разговора, шедшего на повышенных тонах.
Бандиты напирали, потому что чувствовали себя хозяевами положения. Никакая полиция не придёт на помощь должнику, особенно если он должен деньги Толстому Али.
Я осторожно выглянул за угол и увидел, что эльфийку обступили трое плотных ребят в непромокаемых плащах и широкополых шляпах, надвинутых почти до самого носа. Так, по их мнению, должны были выглядеть по-настоящему крутые парни.
– Ты обещала вернуть деньги ещё на прошлой неделе. Где они?
Говорил самый длинный из них с грубыми чертами лица, словно высеченными из камня. Остальные пока не вмешивались, но внимательно прислушивались к его словам. Все трое не выпускали рук из глубоких карманов плащей, в которых определённо что-то находилось, и я догадывался, что именно. Эти ребята даже душ без пистолета не принимают.
– У меня будут деньги, обязательно… на следующей неделе, - пыталась оправдаться эльфийка.