Талискер

Лау Миллер

— Я тоже. Собственно, я пришла предупредить: убирайся отсюда. Отзови кораннидов. Что-то надвигается…

— Он всего лишь смертный.

— Беги, Корвус!.. Прощай, брат.

— Фирр, подожди!

Она исчезла.

ГЛАВА 24

Когда всадники почти пересекли равнину, коранниды двинулись вперед. Сначала те не обращали на группу внимания — щит Рианнон если не скрыл их от глаз врагов, то сделал менее привлекательной добычей. Маура и Конниер воспользовались

долгожданной возможностью убить нескольких тварей и испытывали огромную радость, когда ненавистные коранниды падали под ударами мечей. Уисдин и Рагнальд вторили им, однако Кентигерн молчал и то и дело бросал взгляды по сторонам, не полагаясь ни на удачу, ни на защиту Рианнон.

Талискера тоже злила беспечность молодых воинов.

— Ради Бога, приберегите силы на другое. Оглядитесь. Вы многих убьете?

Темные ряды противника простирались сколько хватал глаз. Маура и Конниер вложили мечи в ножны, хотя воин плюнул в сторону Талискера. Тот не ответил, но отвернулся. Они продолжили путь в тягостном молчании.

— Талискер, смотри. — Чаплин указал на небо.

На солнце пала тень, как будто кто-то откусил кусок. Позади виднелась еще одна, менее различимая. Воины обнажили мечи, а Алессандро непроизвольно перекрестился.

— Всего лишь затмение, — сказал Дункан. — Не бойтесь. Просто пересеклись пути солнца и луны. Через несколько минут стемне… — Он умолк, бросил взгляд на Чаплина, не сводившего взгляда с небесного светила, и снова внимательно пригляделся к происходящему. За бледно-желтым шаром виднелась тень огромной планеты или даже звезды. — Все равно затмение.

— Да, наверное. Просто… страшное зрелище. — Полицейский обернулся к Кентигерну. — Вам не стоит смотреть на это — глаза заболят.

Старый воин кивнул и передал слова Чаплина другим.

— Поехали, — сказал Талискер, — или нам придется сражаться в полной темноте.

Он пришпорил коня, поборов желание еще раз взглянуть вверх. Дункан понимал, что даже себя не слишком убедил.

Рианнон тоже смотрела на небо и ругалась. Когда такое случилось в последний раз… Она понимала, что ее щит того и гляди исчезнет и всадники окажутся беззащитны.

Становилось все темнее. Они ехали вперед, и на сей раз тишина отдавала страхом. Слышался только приглушенный стук копыт. В сумраке беззвучно проносились мимо коранниды, отбрасывая черные тени.

Неожиданно тишину нарушил крик, напугавший и всадников, и лошадей. Маура. Из нее и из ее коня вырывались черные отростки.

— Маура! — Конниер поскакал назад, туда, где рухнул на землю ее конь, и прикончил ее.

— Вернись! — завопил Малки. — Мы не должны разделяться!

Чаплин понял, в чем дело.

— Мы вот-вот лишимся щита Рианнон! Скорее!

Всадники пришпорили лошадей. Кентигерн поравнялся с Талискером.

— Мы здесь, чтобы защищать тебя, — проговорил он. — Оставайся между нами.

Они с Конниером поскакали по сторонам от Чаплина и Малки, а тыл прикрывали Уисдин и Рагнальд. Всадники мчались навстречу

надвигающейся мгле. Талискер смотрел вперед неподвижным взглядом, и мир ограничился узкой полосой, видимой между ушей лошади. Тошнотворный желтый свет душил, казалось, что звуки доносятся как бы издалека и все происходит не по-настоящему. Страх огромным комком притаился в груди.

— Корву-у-ус! — заорал Талискер. — Я иду за тобой! Проклятый ублюдок!

— Стой! Дункан, стой!

Кто-то потянул за поводья, и лошадь Талискера резко остановилась.

Он стоял над пропастью, точнее, на краю огромного кратера шириной в милю. От кратера несло гарью, местами земля все еще дымилась. В центре возвышалось некое строение, само воплощение хаоса. Грязь и торф образовали дом, живущий своей жизнью.

— Где Конниер?

Малки печально пожал плечами.

— Он не дожил до этой минуты, Дункан.

Талискеру припомнился молодой воин. С первого взгляда он казался очень заносчивым, но на самом деле был веселым и приветливым. Хоть Дункан и знал, что Фер Криг здесь только чтобы «свести счеты», он все же печалился, что не узнал Конниера ближе. Так и работал Корвус. Даже не противодействовал жизни. Просто крал души.

— Давайте спустимся, — сказал Талискер. — Там меньше кораннидов.

Пришлось идти пешком, лошадей привязали к остаткам одинокого дерева.

— Слишком тихо, — проговорил Кентигерн. — Должно быть, нас ждет ловушка.

— Да, — прошептал Малки. — Но выбора нет.

Над ними пролетел ворон, и из дома донесся зловещий смех.

Под стенами Сулис Мора битва ненадолго затихла. Все оставшиеся в живых феины — двести тридцать мужчин и женщин — стояли на укреплениях и смотрели на умирающее солнце. Никто не впадал в панику, но многие плакали, и среди них Ибистер. Наступал конец света, и она потеряла все: сестру, армию, крепость, которая теперь лежала в руинах…

Кто-то положил ей руку на плечо, и, вместо того чтобы сбросить ее, как она поступила бы в обычных обстоятельствах, тан обернулась и увидела лицо Уллы мак Фергус.

— Кузина, если наступает конец, то мы, феины, должны встретить его с достоинством.

Когда воцарилась тьма, они вместе вошли в здание. Уисдин, Кентигерн и Рагнальд остались у дверей с мечами в руках, на случай если это ловушка. Талискер, Малки и Чаплин отправились внутрь.

— Не разделяться, — шепнул Талискер.

Неожиданно вспыхнул свет — не бледно-желтый отблеск умирающего солнца, а ослепительно белый. В центре просторной комнаты высилось дерево, ветви которого касались потолка. На ветке сидел огромный ворон, а у подножия ствола — человек. На нем был шотландский плащ, такой же белый, как все вокруг, скрепленный огромным зеленым камнем, ярким, как Бразнаир. Синие, как у сестры, глаза сверкали.

— Корвус, — выдохнул Талискер.

Как только слово слетело с его губ, комната погрузилась во тьму. Потеплело, ноздрей коснулся странно знакомый запах.