Талейран
Шрифт:
В результате Наполеон с Сийесом пришли к соглашению и дело закипело.
В шесть часов утра Пьер Луи Рёдерер и его сын пришли к Талейрану. Тот еще одевался.
— У нас целый час впереди, — сказал Талейран, — надо бы составить для Барраса черновик текста почетной отставки в таких выражениях, которые бы облегчили переговоры с ним. Это следовало бы сделать вам.
Молодой Рёдерер стал писать под диктовку отца. Черновик несколько раз переписывали, заменяли слова, вставляли новые фразы. В конечном итоге «бумага вышла вся измаранная; ее едва можно было прочесть, но Талейран все же положил ее в карман» [189] .
189
170
Около полудня Талейран пришел к Баррасу, но был он не один, а вместе с вице-адмиралом Брюи.
Баррас в это время еще принимал ванну. Выйдя из нее, он спросил:
— Что вы принесли мне: мир или войну?
— Это на ваш выбор, гражданин директор, — ответил Брюи.
После этого Талейран вынул черновик прошения об отставке, с утра лежавший в его кармане, до такой степени перемаранный, что его трудно было прочесть без запинок. Документ был составлен в следующих выражениях:
Граждане-представители! Вовлеченный в общественные дела единственно моей страстью к свободе, я согласился войти в состав высшей власти в государстве лишь для того, чтобы поддерживать его в минуты опасности своей преданностью. <…> Слава, сопутствующая возвращению знаменитого воина… убеждает меня, что… опасности, грозившие свободе, устранены и интересы армий гарантированы. Я с радостью возвращаюсь в ряды простых граждан и счастлив тем, что могу, после стольких бурь, передать в достойные руки неприкосновенную и более чем когда-либо чтимую судьбу республики, хранителем которой я был. Привет и почтение [190] .
190
171 Там же. С. 317.
По утверждению Е. В. Тарле, Наполеон «вручил Талейрану для передачи Баррасу довольно крупную сумму денег, цифра которой до сих пор не установлена в точности» [191] .
Ю. В. Борисов, другой биограф Талейрана, пишет по этому поводу так: «Уже современники событий, а вслед за ними и историки утверждали, что в кармане у посланца Бонапарта лежал чек на миллион франков (по другим данным, на три миллиона) — цена отставки директора, — который Талейран “по забывчивости” оставил у себя. Так ли это? Вопрос остается открытым вот уже около двух веков» [192] .
191
172 Тарле.Талейран. С. 62–63.
192
173 Борисов.Шарль-Морис Талейран. С. 133.
Что же произошло на самом деле? Точно известно лишь то, что Баррас, посмотрев в окно и увидев там солдат, немедленно принял решение. Он тут же подписал прошение об отставке, вручив его Талейрану. Тот от имени признательного отечества с жаром поблагодарил его за «добровольную» отставку.
Что же касается денег, то сам Талейран «скромно умалчивает обо всем этом происшествии, очевидно не считая, чтобы стоило утруждать внимание потомства такими мелочами» [193] .
193
174 Тарле.Талейран. С. 63.
Специально занимавшийся этим вопросом Альбер Вандаль пишет достаточно осторожно: «Можно предположить, что Талейран был мягко настойчив, мил и прям, учтив до отчаяния. Впрочем, все летописцы единодушно убеждены, что письмо сопровождалось аргументом, к которому Баррас не мог остаться нечувствительным —
194
175 Вандаль.Возвышение Бонапарта. С. 317.
А вот мнение самого Альбера Вандаля: «Гораздо более вероятно, что деньги дошли по назначению и произвели должное действие — предполагая, что они действительно были даны. Не будет ли правильнее предположить, что Талейран и Брюи прибегли к способу давления, который на теперешнем нашем языке носит специальное название — что они приберегли против Барраса документы, обнародование которых окончательно раздавило бы его. В таких делах трудно что-нибудь с уверенностью утверждать: в эти тайны закулисной политики редко удается проникнуть» [195] .
195
176 Там же. С. 317–318.
Итак, имеют место одни лишь догадки, слухи и предположения. Можно ли им верить? Безусловно, нельзя. К тому же встречались Баррас и Талейран не один на один, а в присутствии вице-адмирала Брюи. На это указывают многие авторы, в том числе и непосредственные очевидцы тех событий Луи Жером Гойе (в то время член Директории) и Пьер Луи Рёдерер. При этом ни тот ни другой ни словом не упоминают ни о каких деньгах. Кстати сказать, вообще нет ни одного автора, который бы с уверенностью утверждал, что деньги были и их украл Талейран.
С другой стороны, при наличии такого свидетеля, как Брюи, при всем желании трудно было бы присвоить себе крупную сумму денег. Как говорится, что известно двоим, известно всем. К тому же тот же Е. В. Тарле говорит о том, что Наполеон «вручил Талейрану для передачи Баррасу довольно крупную сумму денег». Если бы это было так, то слухи о том, что деньги «заблудились в карманах Талейрана», точно дошли бы до будущего императора — со всеми вытекающими для Талейрана последствиями.
Ну, и, наконец, сам Е. В. Тарле, явно не испытывавший к Талейрану особой симпатии, констатирует, что бывший епископ «верой и правдой служил в эти горячие три недели восходящему светилу, расчищая путь для государственного переворота» [196] .
196
177 Тарле.Талейран. С. 62.
А вот это — чистая правда. И в такой ситуации, когда на кону стояло так много, было бы просто глупо заниматься банальным воровством. Очевидно, что Талейран не был глупцом. Не был таковым и Баррас, который моментально понял, что от него требуется, и проявил себя человеком решительным. По крайней мере, он не стал показывать характер и тихо ушел со сцены. Как говорится, амбиции — амбициями, а жизнь дороже…
Итак, главную задачу Талейран решил. Директория была парализована «беспроблемным устранением» Барраса. Это лишний раз доказало Наполеону, что он не ошибся в Талейране. В самом деле, что бы он делал без этого опытнейшего человека, знающего «все ходы и выходы, все пружины правительственного механизма, все настроения директоров и других первенствующих сановников»? [197]
197
178 Там же.