Тактик

Земляной Андрей Борисович

— Не сомневаюсь. — Тимошенко крепко пожал руку Кирилла. — Спасибо Кирилл Андреевич. Можно сказать — образцовое исполнение приказа. Оформите наградные, я всё подпишу. И… — маршал сделал паузу, — Знаете, я был против организации войск специального назначения, но теперь вижу, что вам удалось почти немыслимое — создать новый и весьма эффективный военный инструмент. Так что теперь держитесь, Кирилл Андреевич. При планировании операций ваш корпус будет учитываться в полной мере.

— Постараюсь оправдать. — Кирилл кивнул. — А с этими что? Отдадим контрразведке, или…

— Да хоть в мясорубку. — Тимошенко небрежно взмахнул рукой. — Но контрразведка вам за них безусловно спасибо скажет, так что не будем их разочаровывать.

Глава 14

Барабанщик!

Играйте гимн!

Неизвестный командир батальона.

Что может быть опаснее войны с Европой объединённой под флагом национал-социализма? Я скажу. Опаснее этого может быть только нависающая с Востока угроза бесчисленных большевистских орд. Вот перед чем мы должны сплотиться и забыть все былые недоразумения и страхи. Да, национал-социализм как строй глубоко чужд Великобритании и нашему монархическому духу, но он по сути наш, европейский, тогда как большевизм олицетворяет всё то, что мы искренне и всем сердцем ненавидим, в этой чудовищной и невозможной стране. И только полное уничтожение всего, что близко русским, и попало в поле тлетворного влияния новой России, может нам гарантировать выживание белой расы. Сейчас как никогда, белые люди должны сплотиться чтобы противостоять этой угрозе всей нашей цивилизации…

Из речи лорда Климента Эттли в парламенте Великобритании. 20 мая 1941 года.

Через двое суток напряжённой работы, когда Кирилл отдыхал в тени изящной беседки в небольшом саду, он внезапно обратил внимание на странную процессию. Первым шагал Глеб Россохин, ведя, что называется «в поводу» удивительно высокого — для китайца, разумеется, человека. В отличие от уже виденных и принятых Новиковым ранее «китайских товарищей», этот был не в обносках, а в тщательно отутюженном френче серо-голубого цвета, в многоугольной, похожей на шоферскую, фуражке. Следом за высоким китайцем семенила тоненькая китаянка редкой красоты в таком же костюме. Рядом с ней двигались двое спецназовцев с внимательно отслеживавших каждое движение гостей, а замыкали процессию еще парочка китайцев, теперь уже более привычного вида — какие-то помятые и пропыленные, и уже знакомый Кириллу тощий и лопоухий японский лейтенант Гаяси, занимавший при штабе спецназа должность главного переводчика с китайского на понятный. Ну, в смысле, на более или менее понятный…

Процессия явно направлялась к нему, но Новиков решил не обращать на нее внимания. Хоть последние секунды на цветы посмотреть спокойно…

Глеб, подойдя поближе, кашлянул:

— Э… Кир, тут вот… Рвётся к тебе…

— Да? — Новиков отвлёкся от любования цветами и посмотрел на китайца. Кого-то он нему напоминал, но кого, вспомнить было решительно невозможно. — И зачем я ему понадобился?

— Это товарищ Мао, глава Совета народных комиссаров Китайской Советской Республики…

— Мао… Цзедун? — Кирилл рывком развернулся к гостям. — Однако… Постой-постой, как ты сказал? Какой республики?

— Китайской Советской. — хмыкнул Россохин. — Особый район Китая [156] , не слышал, что ли?

— А-а-а, этот. Ну, и что же понадобилось лидеру Советской республики и китайских коммунистов вообще от простого красного командира?

— Председатель Мао, хотел бы задать Стальному Киру несколько вопросов, если конечно тот располагает временем для беседы. — ответил один из китайцев, оказавшийся переводчиком. По-русски он говорил намного чище японцев, лишь с каким-то странным мяукающим акцентом. — Товарищ Мао знает Стального Кира как прославленного воина и уверен, что беседа с ним очень важна и нужна для нас.

156

Часть Советской России.

— Прошу. — Кирилл показал гостям на свободные кресла, и бросил взгляд на Глеба. — Распорядись, пожалуйста, чтобы принесли, ну я не знаю, чай, или ещё чего.

— Сделаю. — Глеб коротко козырнул, и вместе с бойцами растворился между деревьями.

— Председатель Мао говорит, что тоже любит любоваться природой. Она так возвышенно прекрасна…

— Природа это здорово. — Кирилл внимательно посмотрел в глаза Мао Цзедуну, — Но ведь не за этим товарищ Мао проделал

долгий путь? Давайте же будем уважать время, как единственную неизменную ценность в этом мире.

Мао дождался перевода, и быстро что-то ответил.

— Это мудрость вашего вождя — Сталина.

— Можно и так сказать. — Кирилл кивнул. — Товарищ Сталин так много успевает сделать, что кажется, будто в его сутках не двадцать четыре, а сорок восемь часов.

— Председатель Мао благодарит Стального Кира за возможность прикоснуться к мудрости великого Сталина, и хотел бы узнать, как вам понравился Китай.

— Китай… — Кирилл задумчиво смотрел, как девушки из второго взвода снайперов споро расставляли чайные приборы и ставили угощение. — Китай очень похож на Россию. Десятки народностей, языков и смесь жизненных укладов. Где-то еще можно увидеть на поле соху, а где-то мчатся автомобили и летят самолёты. И если Россия уже начала своё восхождение к заоблачным вершинам, то Китаю этот путь ещё предстоит.

— Но у нас совсем нет времени. Или есть, но очень мало. Теперь, когда Великий Северный сосед повернулся лицом к японцам — как нам быть? Ведь и раньше нас ждали война и разруха, которые нужно было быстро преодолеть, чтобы строить социализм. А теперь мы еще и разделены на несколько частей!

— А что такое социализм? — Кирилл усмехнулся. — Как говорил Владимир Ильич Ленин: Социализм — это прусский порядок железных дорог плюс американская техника и организация трестов плюс американское народное образование [157] . Мы и сами пока добились только успехов в народном образовании. Придет время — одолеем и остальные две проблемы. Но, — тут он положил на стол последний экземпляр Харбинской газеты «Хон си» [158] , — вам даже с этим справиться будет сложно. Название этой газеты состоит из двадцати двух черточек! И писать их нужно кистью — иначе иероглиф может не получится. А у нас, на не самом простом в мире русском языке — всего-то тридцать три буквы. Причем обратите внимание, товарищ Мао: если ваши иероглифы будет писать ребенок — совсем не факт, что эту надпись поймут. А если тот же ребенок напишет по-русски — да хоть бы и с ошибками! — все равно будет ясно, что газета называется «Красное знамя», а не, к примеру, «Черный флаг».

157

В.И. Ленин «План статьи „Очередные задачи Советской Власти“ март-апрель 1918» В то время американское народное образование отличалось большой широтой охватываемых предметов (в отличие от сегодняшнего) и являлось едва ли не идеалом народного образования.

158

Красное знамя (кит.)

Мао, задумавшись, молчал. Его взгляд блуждал вокруг, в поисках возможного решения. Внезапно он увидел, как к ним идет Надежда и тут же что-то спросил.

— Товарищ Мао спрашивает: это — ваша жена? — сообщил переводчик.

— Да, это моя супруга, Надежда Новикова — ответил Кирилл удивленно. — А как товарищ Мао узнал, что эта женщина — моя жена?

Мао слегка улыбнулся, а затем быстро заговорил, указывая рукой на сопровождавшую его китаянку.

— Товарищ Мао увидел, как на многоуважаемого Стального Кира посмотрела его жена. Товарищ Мао часто видел такой взгляд у своей жены, товарища Цзян Цин [159] . Так смотрит добрый хозяин на лучшего коня в своей конюшне…

159

Цзян Цин (урожденная Ли Шумэн, 1914–1991) — жена Мао Цзедуна. Цзян Цин — партийный псевдоним, в переводе означает «Лазурный поток».

Новиков рассмеялся. «А ведь и правда: появляется в их глазах что-то такое собственническое? — подумал он. — Здорово Мао подметил, ничего не скажешь».

Не доходя нескольких шагов, Надя остановилась и вопросительно взглянула на Кирилла. Тот чуть заметно пожал плечами: мол, сама видишь, любимая — я занят. Надежда вздохнула и уже повернулась, было, уходить, когда вдруг передумала и решительно направилась к китаянке. Новиков и Мао Цзедун смотрели на происходящее с интересом и любопытством. Вот женщины оказались лицом к лицу, вот Надя что-то спросила…