Шрифт:
Глава 1
Нарушение границ
Теперь я понимаю, как магия подсаживает на себя, вызывает зависимость.
Магия — это как девайсы, только круче. После инициации я смог использовать амулет Карна Красного с эльфийской магией, который ускорял меня. Я попробовал и был способен пробежать стометровку за пять секунд в броне и с оружием. Однако был у амулета и мощный минус, он вредил суставам, они не были рассчитаны на такую скорость движения мышц.
То есть, за скорость я плачу разрушением тела. Всё как у наркотиков. Само собой, я амулетом не пользовался.
После инициации
Врать не буду, сохранять энергию я не научился и сейчас, но теперь у меня был браслет-накопитель с мёртвого лича. Ну и ещё пара приблуд с болот, приданных мне Фомиром со словами «этим может пользоваться даже неграмотный».
За чрезмерное использование Роя я платил заёмной магической энергией из амулетов и собственной головной болью.
Мир над нашими головами озарялся первыми лучами солнца. Рассвет был розовым.
Мы вышли задолго до него, выдвинулась из лагеря ещё до рассвета и не потому, что всегда так делали, а потому что сегодняшний день был совершенно особенным.
Кораблям безопаснее всего в гавани, но строят их не для этого. Ну, так сказал кто-то из «великих» и поспорить с этим трудно.
Штатгаль был создан для войны и не просто для абстрактной, а буквально для этой и сегодняшний день её начинает.
Причём высокородный подлец Назир Четвёртый выкрутил ситуацию так, что войну начинаю конкретно я. Да, Эрик обещал мне, что война будет объявлена по дипломатическим каналам до моего вторжения. То есть, к моменту, когда сапоги моих парней станут маршировать по Бруосаксу, война будет юридически объявлена. Больше того, совершив путешествие по Пустошам, я даже момент начала своего вторжения чуточку подвинул, на несколько дней.
Однако что-то мне подказывало про официальные дипломатические каналы, что конь захромает, в принтере кончится краска и… Объявление войны не будет сделано вовремя.
Это, кроме всего прочего, давало Назиру свободу политического манёвра, возможность сказать потом, что это не он объявил войну, а один из чужаков с бандой головорезов-каторжников, то есть герцог Рос Голицын.
Короче, стрелочник в этой истории я, но я не собирался бросаться под танк и заведомо нарушил планы королей, поведя себя не так, как мне приказали.
Впереди была речка, а за ней Бруосакская земля, но местность тут пустынная, холмистая, народу мало, почти нет населённых пунктов, войск тоже мало или их нет. То есть, я нападал на заведомо на стратегически не важный участок.
Восемь тысяч восемьсот воинов Штатгаля растянулись змеёй на несколько километров по холмистой местности края маэнской земли. Мы шли уже пятый день после развилки, и сейчас перед нами показалась река Двинн.
Река была извилистой, капризной, не судоходной и все же важной — это была естественная граница между королевствами.
Я поднял руку, и колонна начала группироваться у холма, за которым был мост.
Воины двигались слаженно, без лишнего шума и суеты. Месяцы муштры не прошли даром.
Въехав на ближайший холм, я позвал за собой «отцов-командиров» своей армии и спешился.
Мой конь, старина Гром, был послушен и спокоен, не пытался удрать и не нуждался
Я же осматривал передний край Бруосакских земель. С холма открывался хороший обзор на долину реки. Вдалеке виднелась небольшая деревенька с каменным мостом через Двинн. Дым из труб поднимался прямыми столбами в безветренном воздухе.
Фомир подъехал следом и тоже спешился.
— Деревня Акчим, — констатировал он. — Согласно данным карты, там должен быть гарнизон у моста. Пятьдесят клинков.
— По картам многое должно быть, но контрабандисты говорят, что ни таможни, ни гарнизона тут давно нет, — ответил я, усаживаясь на запасное седло, заботливо положенное Хрегонном на ещё холодную землю. — Сейчас узнаем, кто прав.
Хрегонн и Мурранг заняли позиции по обе стороны от меня. Их руки легли на рукояти оружия. В такие моменты я особенно уязвим, и братья это знали, потому что умели определять момент, когда я полностью ухожу в навыки…
Закрыв глаза, я погрузился в Рой.
Рой открывался мне с новой стороны, но это было скорее связано с изменением меня, чем его. Изначально навык вообще могут апгрейдить только боги, а с ними я в последнее время редко общался.
Изначально Рой давал мне способности управление как юнитами в стратегии: отдавал приказы, получал базовые отчёты о состоянии и местоположении.
А сейчас куда более ценным была способность Роя формировать стратегическую карту… Сейчас я превратился в паука в центре огромной паутины. Каждый боец превратился в живой датчик. Информация хлынула потоком.
Через глаза эльфа-разведчика из роты Фаэна я увидел деревню Акчим вблизи. Три десятка домов, загоны для скота, небольшая площадка с колодцем. Никакого гарнизона у моста. Только полноватый дедок-смотритель в будке собирает пошлину с редких путников.
Я переключился на восприятие орка-следопыта из арьергардной роты Зойда. Арьергард следил, чтобы наши задние железные тылы были в порядке.
Теперь гоблинская лесная разведка… Гоблин Ойкхо Утконос полз по заснеженному склону в полукилометре от деревни. Река в этом месте узкая и контрабандисты не пользовались мостом, они переходили по камням в полумиле от него. То же самое сейчас проделал взвод Утконоса, оказавшись вблизи деревни. Гоблинский чуткий нос улавливал запахи: дым из труб, свежий хлеб, навоз, старое железо. Никакого запаха масла для доспехов или конского пота в больших количествах.
Нет тут никакого гарнизона, даже казармы под него нет.
Орк из передового дозора транслировал вид на лесную дорогу восточнее. Пустая, заросшая, со следами телеги недельной давности.
Я расширил сеть, подключаясь к десяткам, сотням сознаний одновременно. Каждый передавал свой кусочек мозаики. Эльфы на деревьях видели дальние подступы. Гномы крутили носами, ощущая запахи земли и были способны даже и так примерно понять, какие полезные ископаемые тут можно добыть. Гм. Ну, гномы даже перед вторжением верны себе, думают о прибыли. Их мыслей я не знал, Рой такой возможности не давал, но ощущения вполне понятные.