Такси заказывали?
Шрифт:
Светофор снова зажёгся зелёным, мой водитель взялся за руль, но мы не сдвинулись. Казалось, ни УАЗику, ни фуре ехать никуда было не надо. А нас стиснули с обеих сторон, как в домике. Со стороны водителя почти вплотную протянулось ограждение между встречными полосами. За ним – плотное скопище машин в противоположную сторону.
Выбраться, по идее, можно было через багажник, но я представила себе эту картину и тут же с удовлетворением решила, что эквилибрист из меня не очень. К тому же пакеты с реквизитом преградили путь к свободе. Вдобавок я на каблуках, на голове
Итак, пути к отступлению оказались перекрыты, так что можно было спокойно расслабиться и вкушать плюсы салона класса люкс. В кресле хоть зарядку делай, хоть калачиком сворачивайся!
Водитель продолжал пыхтеть и поглядывать на мобильник явно с желанием сварить его в кипятке или воспламенить взглядом. Если так будет продолжать, у него точно получится!
А я не люблю долго молчать и тем более не люблю напряжённую обстановку. И, если уж на то пошло, повода напрягаться у меня не было: пули не свистят, на спектакль я ещё не опоздала. В крайнем случае сделают прогон и без крыльев, а до семи вечера я или пешком дойду, или мы доползём…
– А усы у них всё-таки бывают, – высказала я мысль вслух.
– У кого? – воззрился на меня замученный жизнью красавец.
– У парикмахеров. И даже у некоторых парикмахерш, если в Нахичевань [1] заехать.
– Вы ещё бородатую женщину вспомните, – буркнул водитель.
– Это которая на Евровидении? – оживилась я. – Как её забыть! А песня-то классная была!
– Не помню.
– Хотите напою? – Я радостно развернулась к нему всем корпусом.
– Не надо! – рыкнул в ответ не-Бонд, и я осеклась.
1
Армянский район в г. Ростове-на-Дону.
Но обидеться не успела, поэтому заметила:
– А зря. Я хорошо пою.
Он покосился на крылья и феечкины рожки из пакета, нахмурился и бросил:
– В детском саду? Воспитательница, что ли?
Я даже возмутилась: где он видел воспитательниц в таких воздушных платьях, на таких каблуках и с прической Мерилин Монро? Ну и что, что очень похудевшей? Ладно, платья под пальто не видно. Декольте тоже. Зато налицо алая губная, тени «smoky eyes» и мои ресницы! Я их так тщательно завивала прибором, который папа называет «привет от инквизиции» и весело ругается, когда я предлагаю ему что-нибудь завить. Люблю папу пугать и погоняться с щипчиками за ним по квартире.
Нет, вообще желание этого красавца присвоить мне то одну профессию, то другую мне не понравилось, что побудило меня ляпнуть:
– Почему в детском саду?! Может, в стриптиз-клубе?
Он выпрямился, резко обернулся и посмотрел на меня внимательнее. Затем покачал головой.
– Нет. Детей туда не берут.
– Почему это детей?! – возмутилась я. – Я вполне совершеннолетняя и даже с высшим образованием.
Чуть не ляпнула про «половозрелую».
– Но не с таким взглядом, –
А с каким? Я думала, мой взор – чарующий и полный соблазна… В инструкции к «щипцам для завивки ресниц» было написано: «Хотите магический взгляд, привораживающий мужчин?»
Я очень хотела! Но не-Бонд добавил:
– Поживёте с моё, поймёте.
– Неужели вы пенсионер? – снова вырвалось у меня.
Он взглянул на меня прискорбно и объявил, как приговор:
– Мне сорок. Почти…
– Подумаешь? – Пожала я плечами. – А мне двадцать пять.
– Взрослым врать не хорошо.
– Паспорт показать?
– Хм? – Он опять внимательно посмотрел на меня и буркнул: – Не надо.
Я вздохнула с улыбкой.
– Ну и хорошо, а то за шампанским всегда хожу с документами. Нет, мне это, конечно, льстит, но думаю, что возраст – это не то, чем хвастаются.
– Мои года – моё богатство, – невесело усмехнулся красавец и постучал пальцами по рулю. Похоронный марш.
Я заметила белый след от кольца на пальце. С ним явно что-то не так… А я категорически не могу, когда рядом кто-то грустный, и поэтому я опять развернулась к нему всем корпусом и заявила:
– Нет, я вовсе не о том. Моей прабабушке девяносто, и она повторяет одну и ту же фразу, как заезженная пластинка, еле стоит на ходунках, но может огреть кузена веником, чтобы потом улететь на пол, потому что не удержалась, и когда её спрашиваешь, растирая синяки мазью: «Бабуля, тебе девяносто уже, когда помудреешь?». Она отвечает, что чувствует себя, словно ей двенадцать, и не понимает, почему собственно должна сдерживаться, если очень хочется кому-то по попе веником. Мудреть она не собирается, ей и так хорошо. А я, несмотря на свой возраст, знаю, что агрессией делу не поможешь, конфликты нужно решать мирными переговорами, и вообще чувствую себя старше и её, и даже родителей. Так что возраст тут совершенно не при чём!
Красавец смотрел на меня неотрывно, точнее на мои губы. Потом перевёл взгляд на глаза и спросил:
– Почему вы все, женщины, так много говорите?
Я озадачилась.
– А это плохо?
– Да.
Я вздохнула и потянулась за телефоном.
– Ну ладно, тогда помолчу.
– Прекрасная мысль. Как ни странно…
– Угу, я же блондинка…
– Извините, вырвалось.
– Не извиняйтесь, я не обиделась.
– Правда?
– Правда.
– Ого, – присвистнул он.
– Не свистите, денег не будет. Придётся на самом деле таксовать.
Красавец хмыкнул. Светофор снова поиграл жёлтым-красным, фура утробно порычала, УАЗик рыгнул на нас угарным газом. Мой водитель взялся за руль и проехал полметра. И всё опять встряло. Видимо, это судьба.
Я устроилась на кресле поудобнее и включила 4G в телефоне. Мы же не разговариваем? Нет. Жалко, конечно. У него мимика интересная. И глаза. И нос, как у римского патриция. Или у итальянца. Да какая разница? Не говорим и не говорим… Может, человеку жизненно важно сейчас помолчать? А лучший способ не разговаривать – поболтать с кем-нибудь в соцсети. Я написала Валюхе: