Такие нeformatныe дети
Шрифт:
– Ты сошла с ума, – закричал в ответ отец. – Да у меня дороже вас с Зинкой никого нет на целом свете! Да разве я мог… своего ребенка! Дура!
Отец быстро оделся, оттолкнул мать и ушел, хлопнув дверью.
Мать повернулась к Зине.
– Что он тебе сделал? Говори прямо. Зина немного испугалась.
– Мамочка, он хотел, но не успел, вернее, у него не получилось.
Мать хрипло захохотала.
– Да у него уже давно не получается…
После этого случая отец приходил только один раз. Он попытался объясниться с матерью,
Зина видела в окошко, как отец идет по двору и трет лицо рукой. Потом он куда-то уехал.
Мать сказала Зине, что отец «всегда был тряпкой», но потом они узнали, что Зининого отца посадили за разбойное нападение, и Зина впервые засомневалась в словах матери. Судя по телесериалам, бандиты были смелые люди, а вовсе не тряпки! Зина по-своему любила отца. Она тогда сказала матери о своих предположениях, но та только плечами пожала.
– Был бы не тряпкой да не дураком, так не посадили бы!
Зина больше не возражала. Действительно, а зачем он попался-то?
А когда Зине было одиннадцать, посадили мать. За мошенничество. Зине ничего толком не объяснили. Вернее, с ней долго и ласково говорили, но она поняла только, что мать посадили в тюрьму. А Зину отправили в детский дом. Но она не очень переживала. Ехать жить к своей бабушке в далекую деревню она не хотела. Да и бабушку она никогда не видела. Вот и выбрала детский дом.
Жизнь в детском доме оказалась вполне сносной. Зине казалось, что она просто все время находится в школе. Дома ей в последнее время тоже было не особенно весело. Мать считала ее взрослой, заботилась мало, часто кричала, а дома бывала редко.
В детском доме у Зины был авторитет. Она обладала, пожалуй, самыми обширными знаниями «в половом вопросе».
Валерия Павловна растерялась. Боже, что творится в ее школе! Учитель физкультуры почти ежедневно насилует девочку-подростка. Зина подробно рассказала, как это происходит. Когда Зинин класс идет днем на прогулку, дети проходят по переходу между двумя корпусами. В этом переходе есть маленькая кладовка, в которой хранятся матрасы и подушки. Так этот мерзавец затаскивает бедную девочку в кладовку, насилует, а потом, когда дети возвращаются с прогулки, преспокойно выпихивает ее обратно в переход, и бедная девочка возвращается с остальными детьми в класс. Валерия Павловна похолодела. А вдруг Зина не единственная жертва маньяка?!
Роман работал учителем физкультуры в детском доме не больше года. Уже три молоденькие учительницы были явно в него влюблены! Что еще о нем известно? Да почти ничего!
Валерия Павловна схватилась за телефон. Она звонила милицию. Разговор был не особенно долгим. «Только не спугните его», – посоветовали директрисе. Вскоре прибыл наряд милиции, и учителя физкультуры арестовали.
Валерия Павловна позвонила мне через полчаса после ареста учителя физкультуры с просьбой срочно приехать и побеседовать с Зиной. Валерия Павловна говорила измученным голосом.
Когда я вошла в кабинет директора детского дома, оказалось, что Зина еще находится там. Я обратила внимание на то, как уютно она чувствует себя в мягком кресле. Перед ней стояла тарелка с пирожками и яблоками и компот. Зинины глаза блестели, на щеках горел румянец.
Валерия Павловна с измученным лицом, темными кругами под глазами и скорбно сжатым ртом выглядела гораздо хуже своей подопечной.
– Вот, Зиночка пока у меня побудет. Я даже боюсь ее теперь от себя отпустить, – сказала директриса.
Мы вышли с ней в соседнюю комнату.
– Меня теперь снимут, – сказала директор. – Хорошо, если не посадят. Еще бы, такое под носом творилось!
– А вы не допускаете мысль, что девочка сказала неправду? – спросила я. – Зина выглядит довольной и спокойной.
– Это она сейчас успокоилась, да у нее просто шок, – сказала Валерия Павловна. – А так все было: и слезы, и горе. Нет, я ей верю. Она такие подробности мне рассказала о том, что с ней этот маньяк выделывал. Вы знаете, я взрослая женщина и не ханжа, но я всего этого не знала! А тут ребенок почти! Ну да, они сейчас акселераты, но знать такие подробности о сексе в ее возрасте!
– Можно мне с Зиной побеседовать? – спросила я.
– Нужно, нужно, – заверила директор. – Только вы уж аккуратненько, сами понимаете, что пережил этот несчастный ребенок.
Я вернулась в кабинет директрисы. Зина смотрела на меня с любопытством.
– Зиночка, – сказала я, – мне надо с тобой побеседовать. Тебе не трудно будет мне еще раз все рассказать?
– Да нет, – ответила она. – Я уже и заучихе, и училке нашей, и поварихе все рассказала. Чего теперь скрывать-то? – И Зина принялась рассказывать…
Я внимательно наблюдала за Зиной во время ее рассказа. Она не смущалась, щеки ее опять порозовели, глаза блестели, она даже слегка вспотела. Потом она немного прикрыла глаза и заелозила на кресле.
Рассказ явно доставлял ей удовольствие!
«Как-то это все странно», – подумала я.
Потом мы немного поговорили о Зинином детстве, о том, кем бы она хотела стать в будущем, и как бы между прочим, я спросила: «Зина, а какой он вообще-то по характеру, Роман Владимирович?»
– Хороший, – тут же откликнулась Зина, – веселый.
– Он тебе нравится?
– Нравится, – простодушно ответила Зина. – Ну, это… знаете, когда он меня не насилует…
– Давайте поговорим с Зиниными подружками, – предложила я Валерии Павловне.
– О чем? – испугалась она. – Следователь просил детям пока ничего не сообщать.
– Да я уже свои действия с ним согласовала, – успокоила я Валерию Павловну. – Ничего лишне го мы делать не станем.
И мы пригласили в свободный кабинет Таню, с которой Зина сидела за одним столом в столовой и в классе. Танино лицо выражало одновременно и робость, и любопытство. Видимо, какие-то слухи уже забродили по детскому дому.