Такие как мы
Шрифт:
Построившись своеобразным, кривым клином, на конце которого были я и Немо, мы врезались в тыл озверевших женщин. Да, там и завязли… етить их… уж, очень плотно сомкнулись голые задницы, а голод, сделал их не очень чувствительными к боли.
— Водой… пли, — скомандовал я и Вера с Надей, начали поливать грязные спины, холодной водой, а Ева со Светкой подносить новые порции.
Ведёрный «брандспойт» показал лучшие результаты, чем древесно-мечевая терапия, и минут через пять на полянке перед баней, среди осколков посуды, размазанной по траве картошки, раздавленных вёдер с кастрюлей
В тот день, я лишился почти всей керамической посуды, которая была в доме, и своей любимой глубокой тарелки, которую Верка воткнула в общую стопку. Вот так по чуть-чуть, по маленькой толике, исчезает память о прошлой жизни.
— Верка, выпорю! Какого,… я тебя спрашиваю ты им тарелки раздавать начала? Кто тебя просил? Ты забыла, как ты сама, ещё несколько месяцев назад, не знала что это такое? Вспомни хотя бы Еву… едрить твою….
Ух! Я был зол и, сердит, а главное сильно озабочен. Учить дикарей мелкими кучками, или поодиночке, столовому этикету, правилам гигиены, и некоторым другим, незаметным бытовым премудростям, это одно. А что делать сразу с полутора десятками женщин? А с детьми, которые смотрят на старших и повторяют за ними, а не за незнакомым и странным человеком, который только что стал вождём рода.
Вечером, после кошмарного дня, мы собрались на первом этаже, чтобы решить — Что делать?
Имена дать новым «гражданам» Аурума не получилось, так что сразу перешли к следующей повестке дня.
— Гнать, — с ходу заявила Надька, и с надеждой посмотрела на меня.
— А не жалко своих родственников? — этот вопрос меня интересовал с утра. Что-то, ни Немо, ни Надька, не проявили никаких чувств по отношению к своим родичам. Как будто к нам пришли чужие люди.
Надька скривила, злую рожу, и лучи «рентгена» пронзили меня насквозь.
— Они мерзкие и грязные, — бросила она, посмотрев сквозь меня, и оглядела хмурые лица остальных присутствующих.
Я улыбнулся, вспоминая какой она была сама, полгода назад.
Верка потянулась, расправляя плечи, и снова в полном молчании, облокотилась на стол. Значит, ещё не решила, или выжидает, что я скажу.
Немо посмотрел на Верку, почесался, перевёл взгляд на Дашку, почесался ещё сильнее и, отключился. Стал смотреть сквозь меня с замершим лицом. Это у них семейное.
Понятно, этот будет молчать, поперёк мамки он не полезет.
Может Дашка решится?
Дашка с Машкой, за общим столом не сидели. Развернув на диване байковые кульки, они, сюсюкая, меняли испачканные подгузники и пелёнки. Им не до наших проблем.
Близнецы, чувствуя царящее напряжение, присмирев, сидели рядом с мамой и, ёрзая на стульях, смотрели на меня. Ева делала руками странные движения и, задумчиво шевелила губами. Все свободные минуты, она занимается плетением. Тренируется, и решает сложные головоломки. Хороший специалист, а как советчик, не очень.
Тани, Оли и Светы с нами нет. Они заняты. Стоят в оцеплении и, караулят угомонившейся «зоопарк». У Светки с трудом отобрал копьеметалку. Эта кровожадная
— Другие предложения будут? — спросил я больше для проформы, чем для получения ответа. Чтобы потом не обижались. — Тогда сделаем так.
Принцип — разделяй и властвуй, придумал не я, но в данном случае, он подходит как нельзя лучше, но с небольшим изменением. Разделять не людей, а обязанности. За собой я решил оставить стратегические задачи, а все тактические свалить на плечи ближнего круга. Иначе, при том количестве проблем, меня ни на что не хватит.
— Ева, как у твоих подопечных идут дела с плетением? У кого из них лучше получается?
Ева остановила движение руками, и вопросительно посмотрела на меня. Творческий, однако, человек. Всё мимо ушей пролетело.
— Есть кто из женщин, у кого хорошо, получается, плести? — повторил я.
Ева подумала, кивнула головой и,… руки продолжили прерванное движение. Тьфу, ты.
— Завтра выбери себе пять человек, более способных. Отмой, одень,… как сможешь. Покажи Верке с Олесей. Пускай осмотрят на предмет болезней. И представишь мне, имена давать буду. С завтрашнего дня, назначаю тебя главным артельным бригадиром, артели «Эдем».
Чёрт, записать бы надо, иначе всё позабываю. Голова кругом, уже сейчас, идёт, а что будет завтра?
Большие глаза, были не только у новоназначенного бригадира, но и у остальных особ приближённых к «императору». Ну, сейчас, подбавлю «парку», посмотрим, где проходит граница странного феномена — увеличенные глаза.
— Ева, ау. Отвлекись на минутку и, слушай дальше. С этого момента, вся забота по воспитанию и обучению своих подчинённых лежат на тебе.
Ага. Границы раздвинулись дальше, и перекочевали на лоб, вместе с глазами. Ну, держитесь молчаливые мои, то ли ещё будет.
— Хозяйство ведите отдельно. Еду готовьте тоже. Все припасы будете получать у Веры. Её я назначаю главным кладовщиком. Она будет вести учёт всему, что мы делаем. Она будет принимать на хранение, и выдавать по необходимости, но… с моего разрешения. Верка, на тебе ещё и медицина. Олеся у тебя есть, и я помогать буду. Возьми себе в помощь ещё двух женщин. Помой, одень, накорми, осмотри и, ко мне за именами. Ева, ты шалашик какой сплети, не надо людей под открытым небом держать. Не сегодня — завтра дожди начнутся. И больше нагружай пополнение, чтобы им посторонние мысли в голову не лезли.
— Так, Надь, теперь с тобой.
Эх, Надя, Наденька, Надюша. Что же мне с тобой делать? Молода ещё, чтобы быть бригадиром артели. Там, надо держать в узде взрослых тёток, которые слушаться малолетку не будут. И работа тяжёлая, мужская и непривычная, недовольства и бунты гарантированы. А не назначить, сильно обидеть.
— Тебе Ольга нужна? — неожиданно для самого себя спросил я.
— Мы вдвоём с Таней не справимся. И кирпичи и цемент….
— Вас будет не двое, а шестеро. Возьмёшь себе трёх женщин, а Ольгу поменяй на Светку. Ева, ты слышала?