Так много дам

Кукла Роузи

Но все равно, нам эти разговоры уже стали как сигарет затяжки.

Кстати мы уже потихонечку стали стрелять их. Сначала окурки какие–то со стола таскали и пробовали затянуться. А потом кашляли, и голова кружилась, а потом уже вроде бы как втянулись.

Помимо еды нам уже надо было и сигареты таскать. И мы их таскали! Сначала окурки, а потом уже лезли в чужие штаны за ними. Поначалу, правда, только парочку сигарет из пачки, а потом уже как–то и всю пачку стянули.

Забрались на чердак и дымили, рассуждая о том, что мы уже повзрослели и нам,

пожалуй, тоже надо начинать на свой хлеб такими же делами зарабатывать.

Теперь мы с Жекой все время решали. Как? Как надо это делать?

А о том, что только так и никак иначе, мы уже не сомневались. Потому что у нас пример перед глазами наших мамок, у них уже деньжонки после того завелись и нам, по крайней мере, стало тоже кое–что перепадать. И на еду хватало, и даже на сигареты. И потом, приоделись они и нам, опять же что–то от них перепало из одежки.

Пару раз мы все хотели с ними переговорить об этом, но все никак не получалось. Боялись с их стороны репрессий.

К тому времени мы с Жекой уже ходили в училище, школу оставили в покое. А там такие же, как и мы. Все девки в группе озабоченные этим же. У нас только и разговоры, кто с кем и как. Хотя, по правде сказать, все было придумано и переврано до неузнаваемости.

Мы ведь еще глупые тогда были и зеленые, и если ходили в кино с мальчишкой каким–то, то потом говорили, что с ними спали. А если робко и неумело целовались, то потом всех уверяли, что уже живем с ним, как муж и жена. При этом каждой хотелось себя показать такой уже очень взрослой и опытной. Но точно знали, что даже как там у них все устроено, мы даже не представляли. Так, перчик да перчик, как у маленьких мальчиков, о которых нам их сестры в тайне рассказывали, когда за ними подсматривали. Правда, были и другие, но те поумней нас, и потому видели и молчали.

Ну, а тут случай такой, и на кухне перед нами этот голый мужик, встал и стоит в дверях.

И что интересно, ведь вроде бы на него смотрю, но вижу только то, что у него внизу между ног. И глаз оторвать своих не могу. Минуту, наверное, так и смотрели друг на друга, а потом он спокойно так говорит:

— Ну вот что девчонки, вы мне подходите, записывайте телефон. Ну же?

Продиктовал, а у меня даже руки затряслись, пока записывала, подумала тогда, что вот после этого у нас все и начнется….

Он после подошел к нам совсем близко, почесал там рукой, а потом выпил и вышел из кухни.

Мы скорее, скорее к выходу и быстрее к ней домой. Прибежали, друг на дружку смотреть боимся. Наверное, это то, что у меня все время болтается перед глазами и те слова, тоже и у нее.

Потом Жека первая.

— Ну и что ты думаешь обо всем этом? Может, согласимся и начнем уже?

— А как же….? — Хотела сказать, о матери и о том, что она ведь убьет, если узнает, но Жека меня перебивает.

— Так! Мать тут не причем. Поняла? У них своя свадьба, а у нас своя, поняла?

Начинаю ей возражать, а она все равно мне о своем же. Начинать надо и все.

И все время меня спрашивает, вместе или как?

А

как не вместе? Все вместе и все время и даже к сексу подошли уже вместе. Но я ей говорю.

— Жека! Давай горячку не пороть, хорошо? Вот послушай, что я подумала. В этом деле сейчас дикая конкуренция, как я поняла. Все словно с цепи сорвались, всем только и хочется, так же как и нам. И рыбку съесть и…

Но так нам нельзя. Вот посмотри, как у наших мамок все получилось. Они сначала как все, врозь пытались, а теперь? И шмотки у них, и пожрать, и все что надо. А почему так? Да потому, что они опытные. Понятно?

Твоя мамка целых одиннадцать лет прожила с папкой твоим, а моя, правда, только пять, но все равно, они уже сообразили, как надо с мужиками, и как свой бизнес вести. Поняла о чем это я?

— Нет, ничего не поняла? Причем здесь отец?

— А притом, что они уже знали, как надо с мужиками. Как надо их ублажить. Вот смотри. Лелька, помнишь из … — класса? Она вроде бы тоже начала, как и они, и моложе ведь их, а где сейчас? Чем закончила? А они, наши умницы, не стали на мелочи размениваться и стали все дуэтом. Поняла, как они выкарабкались?

— Ну, они же это? Они же близкие родственники.

— Да, и потому на эту замануху народ и полез. Вот и нам надо так же.

— Подожди, подожди. Что–то я не пойму тебя. Ты, что же предлагаешь вместе, вдвоем?

— Ну, да! Это матери наши сестры родные, а мы же двоюродные. Поняла?

— Ну и что с этого? Я, например, не хочу, чтобы ты со мной трахалась. Понятно?

— Это почему же так? Я что тебе не приятная?

— Ну, не знаю я. Не хочу и все! Ты как хочешь, а я с тобой не согласна. Одно дело когда мы вместе росли, и даже спали в одной кровати, а другое когда я должна с тобой… Нет! Не надо, извините. Так что твой план не подходит. Придумай что–то еще…

Спящая красавица

Не стала ее переубеждать, а все равно свой замысел стала воплощать. У матери видела несколько раз, как она прятала от меня какую–то бутылочку. Я к ней и так, и эдак. Что это говорю там у тебя? Что и почему ты прячешь?

Она мне рассказала, что они так придумали с теткой Сашкой, что как только мужик противный, то они ему подольют этой дряни и он бац, и на бок! И только на утро, говорит, очухивается. А мы ему такое рассказываем, что он потом так и не знает, за что же с него такие деньги слупили. Ничего ведь не помнит.

Вот и я решила, чтобы свой план воплотить, опою Жеку. Отлила себе из той бутылочки и стала ждать удобного случая. А она, как назло все говорит: надо, мол, к нему, этому мужику собираться пока он не передумал. Где говорит его телефон?

Я ей вру. Сказала, что оставила у матери, завтра найду и принесу. Даже поругались из–за этого. Вечером мы с ней остались одни. Телевизор посмотрели, но почему–то даже не разговаривали, видимо, она почувствовала, что я что–то против нее замыслила. А я все на кухне кручусь. Решила ей подлить этого зелья. А там, посмотрим.