Таинство
Шрифт:
«Взгляните на меня, — подумал он, зная, что Джекоб за ним наблюдает. — Разве это было сделано не ловко? Разве не красиво?»
Теперь поднималась вторая птица, пока первая билась, как тряпичная кукла на палке. У него не было времени сбросить первую жертву с лезвия. Он позволил левой руке сделать то, что несколько секунд назад сделала правая: она взметнулась вверх, как пятипалая молния, и ударила птицу уже в воздухе. Птица, перевернувшись несколько раз, упала у ног Уилла животом вверх. Его удар сломал ей шею. Несколько
Уилл посмотрел на своего друга. За то время, которое понадобилось, чтобы убить вторую птицу, умерла и первая. Ее кровь, стекавшая по клинку, обжигала ему руку.
«И нисколько не трудно», — подумал он.
Несколько секунд назад птицы моргали, наклоняли головы, их сердца бились. Теперь они мертвы. Обе. Одна — пронзенная ножом, другая — со сломанной шеей. Совсем не трудно.
— То, что ты сейчас совершил, необратимо, — сказал Джекоб, подходя сзади и кладя руки на плечи Уилла. — Подумай об этом.
Его прикосновение уже не было легким.
— В этом мире не бывает воскресения. Они ушли. Навсегда.
— Я знаю.
— Нет, не знаешь, — сказал. Джекоб.
Его слова были так же тяжелы, как и руки.
— Пока еще не знаешь. Ты видишь их перед собой мертвыми, но, чтобы понять, что это означает, нужно время. — Он снял левую руку с плеча Уилла и протянул вперед. — Отдай мне мой нож. Если он тебе, конечно, больше не нужен.
Уилл стащил птицу с клинка, кровь попала и на пальцы другой руки, и бросил тельце под ноги своему другу. Вытер лезвие о рукав куртки (сделав это, как ему показалось, впечатляюще небрежным жестом) и вручил нож Джекобу с такой же осторожностью, с какой брал его.
— Что, если бы я тебе сообщил, — тихим, почти скорбным голосом сказал Джекоб, — что два эти существа у твоих ног, которых ты так умело отправил в мир иной, были последние в своем роде?
— Последние птицы?
— Нет, — снисходительно ответил Джекоб. — Не так амбициозно. Просто последние из этого вида.
— А они были последние?
— Предположим. Что бы ты почувствовал?
— Не знаю, — честно ответил Уилл. — Ведь они всего лишь птицы.
— Вот оно как, — проворчал Джекоб. — Нет, подумай-ка еще.
Уилл повиновался. И как это уже несколько раз случалось в присутствии Стипа, его мозг стал не похож на себя, заполнился мыслями, на которые не отваживался никогда прежде. Он посмотрел на свои виновные руки — на них, казалось, билась кровь, словно в ней все еще оставалось воспоминание о пульсе птиц. Глядя на руки, он обдумывал то, что сейчас сказал Джекоб.
Предположим, что они были последние, самые последние, и совершенное им деяние необратимо. В этом мире не бывает воскресений. Ни сегодня и никогда. Предположим, что они были последние, синие с коричневым. Последние, которые прыгали по-особому, пели по-особому, устраивали
— Ну… — пробормотал он, начиная понимать. — Я… немного изменил мир?
Он повернулся и посмотрел на Джекоба.
— В этом дело? Вот что я сделал! Я изменил мир.
— Возможно… — отозвался Джекоб.
На его лице появилась едва заметная удовлетворенная улыбка: его ученик неплохо соображает.
— Будь эти птицы последними, было бы больше, чем немного.
— А они не были? — спросил Уилл. — Я имею в виду — последними?
— А ты хотел бы, чтоб были?
Уилл так этого хотел, что не мог выразить словами. Он только кивнул в ответ.
— Может быть, как-нибудь в другой раз, — сказал Джекоб. — Не сегодня. Извини, что разочаровываю тебя, но эти…
Он посмотрел на птичьи тела в траве.
— …эти так же распространены, как мотыльки.
Уилл чувствовал себя так, будто ему сделали подарок, а потом выяснилось, что это всего лишь пустая коробочка.
— Я знаю, что ты испытываешь, Уилл. Что чувствуешь теперь. Твои руки говорят тебе, что ты сделал нечто замечательное, но ты оглядываешься, и вроде бы ничего не изменилось в мире. Верно я говорю?
— Да, — сказал Уилл.
Ему вдруг захотелось смыть бесполезную кровь со своих рук. Такие умные, такие быстрые — они заслуживают лучшего. Крови чего-то редкого, чего-то такого, чей уход будет иметь ощутимые последствия. Он наклонился и, выдрав пук травы, стал, оттирать ладони.
— И что мы теперь будем делать? — спросил он, продолжая тереть руки. — Я не хочу здесь оставаться. Я хочу…
Но он не закончил, потому что по воздуху прошла рябь, словно сама земля издала легкий вздох. Он оставил в покое руки и медленно поднялся, выронив траву.
— Что это было? — прошептал Уилл.
— Это ты сделал, не я, — ответил Джекоб.
Такого тона у Джекоба Уилл еще не слышал, и это его вовсе не вдохновило.
— Что я сделал? — сказал Уилл, оглядываясь в поисках объяснения.
Но вокруг не было видно ничего нового — все как прежде. Только деревья, и снег, и звезды.
— Я этого не хочу, — бормотал Джекоб. — Ты меня слышишь? Я этого не хочу.
Вся основательность исчезла из его голоса. И уверенность тоже.
Уилл оглянулся и увидел его ошеломленное лицо.
— Не хотите чего? — спросил он.
Джекоб обратил раздраженный взгляд на Уилла.
— В тебе больше силы, чем ты думаешь, мальчик. Гораздо больше.
— Но я ничего не делал, — возразил Уилл.
— Ты проводник?
— Кто?
— Черт побери, как же я раньше это не увидел? Как же я не увидел?
Он стал отступать от Уилла, и тут воздух сотрясся снова, причем гораздо сильнее.