Таинственный всадник
Шрифт:
– Он не может расставить мне ловушку и не попасть в нее сам, мамзель. А я прибыл сюда, чтобы снова почувствовать вкус вина лорда Пакстона. Прекрасного напитка, мамзель. Если вы против моей компании, вам стоит всего лишь крикнуть – и сюда немедленно прибежит молодой капрал Мальборо.
Она побледнела от язвительного замечания Тайрона, но не отвела взгляда от его лица: пот струился от виска к воротнику плаща, выбившиеся волосы упали на брови и щеки и на бронзовой коже казались туго закрученными спиралями.
– Мадемуазель… – Финн поспешно поставил графин,
Старый камердинер подхватил Тайрона в тот миг, когда он качнулся вперед. Стон сорвался с губ Харта. Финн осторожно опустил его на пол. Оружие отлетело в сторону. Глаза закатились, и остались видны одни белки.
– Финн? – Рене рванулась вперед. – В чем дело?
– О Господь милосердный, – только и проговорил он.
Камердинер отодвинулся, и Рене опустилась на колени возле Тайрона. Финн отвернул верхнюю полу плаща и указал на огромное красное пятно, пропитавшее почти весь низ серебряного жилета.
– Я боюсь, в него попала пуля, мадемуазель. – Он наклонился и просунул скрюченный палец в вырез жилета. Через секунду рука старика окрасилась кровью. – Я полагаю, пуля прошла насквозь.
– Что нам делать? – Глаза Рене расширились от ужаса.
– Что делать? – Финн посмотрел на свою руку, потом снова на лежащего перед ним Тайрона. – Ну, перво-наперво попробовать остановить кровотечение.
Рене бросилась в гардеробную и собрала все полотенца. Она сгребала все, что могло подойти для перевязки. Финн положил на рану сложенную в несколько слоев ткань, но перевязать спину не смог – мешал плащ.
– Нам придется раздеть его, мадемуазель.
Старик взялся за дело; он осторожно стаскивал тяжелый плащ с неподвижного Тайрона, начиная с рукавов, а Рене занималась подготовкой постели для раненого.
– Я хотел бы напомнить вам, мадемуазель, об опасности всего происходящего, – обронил Финн, не поднимая головы. – Имейте в виду, никто из слуг ни в коем случае не должен обнаружить раненого мужчину в вашей постели. И вообще никто из обитателей дома или посторонних не должен знать о его пребывании в доме.
– Ты ведь не предлагаешь мне выбросить его из окна? – спросила Рене, не оборачиваясь.
– Очень сомневаюсь, что он пережил бы еще одно падение, – сухо отозвался камердинер. – Но как вы понимаете, здесь мы не можем его оставить. У вас есть ножницы? Любые?
– Что? – спросила она по-французски.
– Ножницы, – тоже по-французски ответил Финн. – Хватит уже его тревожить и толкать. Верхнюю одежду я снял, но дальше придется поработать ножницами.
Рене дала ему ножницы и с тревогой наблюдала, как камердинер разрезает изящный шелковый жилет и красивую льняную рубашку. Яркий ручеек свежей крови заструился в бледном свете свечи, и, пытаясь удержаться от тошноты при виде истерзанной человеческой плоти, девушка перевела взгляд на лицо Тайрона Харта. Она видела высокий чистый лоб, местами влажные пряди прикрывали белую кожу. Он, должно быть, уехал с приема вскоре после нее и гнал коня изо всех сил, летел как ветер, стремясь попасть на свидание вовремя.
Вспомнив
– Милый, глупый месье Харт, – прошептала она.
– К счастью, нет. Пуля миновала сердце, мадемуазель, хотя у меня мало надежды на его выздоровление.
Она замигала и невидяще посмотрела на Финна. Потом догадалась, о чем говорит камердинер. По-английски его фамилия и слово «сердце» созвучны.
– Нет, Харт – это имя. Месье Тайрон Харт.
Глаза Финна чуть не вылезли из орбит.
– Но это ведь не тот господин Тайрон Харт, который приехал сюда сегодня с полковником и господином Винсентом?
– Представь себе напудренный парик и лицо в пудре, смешные надутые губы. Вот тебе и господин Тайрон! Он изображал дурака, чтобы одурачить их всех! А посмотри-ка, что он дал мне сегодня вечером! – Рене вытянула руку и разжала пальцы. Жемчуг замерцал в свете очага.
– Неслыханно! Это что-то из ряда вон выходящее! – пробормотал Финн.
– Именно поэтому мы не можем позволить людям Роса найти его. Не имеем права. Надо спрятать и держать его в безопасности до тех пор, пока он не поправится. Тогда он сможет сам распоряжаться собой, как прежде.
– Спрятать его, мадемуазель? – Финн был просто потрясен. – Держать в безопасности, пока он не поправится? Этому человеку нужен доктор. Даже если мы остановим кровотечение, рану надо зашить и перевязать как полагается. Потом еще один маленький вопрос – о вашей собственной безопасности и безопасности вашего дорогого и горячо любимого брата Антуана.
– Я думала обо всем этом… – тихо сказала Рене. – Но я не могу убежать сейчас и оставить этого человека умирать.
– Вы забыли, что вскоре приезжает ваш дядя? Он привезет с собой гостей и слуг – в доме будет полно народу.
Рене быстро покачала головой:
– Все они поселятся в том крыле, где живет семейство дяди, и нас никто не побеспокоит. Есть четыре вполне пригодных для жилья комнаты в конце нашего холла, и никому в голову не придет их использовать…
– Не можете же вы на самом деле так думать и полагаться на случай, дитя мое?
Рене села на корточки.
– Тогда он останется здесь, а я запрусь и объявлю, что подхватила чуму.
Финн устало вздохнул, но он знал, что нет никакого смысла обсуждать это и дальше и спорить с Рене. Финн посмотрел на бандита еще раз и подумал, что, возможно, его беспокойство преждевременно. Вор может к утру умереть, и проблема сама собой разрешится; тогда перед ними возникнет задача другого свойства: что делать с бездыханным телом?
Внезапный страшный удар грома заставил Финна и Рене вздрогнуть. Они посмотрели в окно. Крупные капли дождя ударили по стеклу. Они едва успели оправиться от одного удара, как в ту же секунду такой же зловещий грохот сотряс дверь спальни.