Шрифт:
Юрий РОСЦИУС
ТАИНСТВЕННЫЙ ПЕРСТЕНЬ
День каждый, каждую годину
Привык я думой провожать,
Грядущей смерти годовщину
Меж них стараясь угадать...
А.С.Пушкин
Жизнь динамична. Старая, еще сегодня непреложная истина завтра может оказаться отверженной и забытой, а суеверие и предрассудок недавнего прошлого воссияют светом непререкаемой мудрости и поразят непонятным истоком древнего тайного знания. Предлагаемая работа - попытка объяснить ряд странных моментов из жизни А.С. Пушкина и установить меж ними причинные связи. Отнюдь не утверждаю, что все было именно так, однако
Итак, начнем!
Кому неведом прекрасный портрет Пушкина кисти известного русского живописца В.А.Тропинина, написанный за 10 лет до трагической гибели поэта? Тропинин, по совету друзей поэта, изобразил его в домашнем халате, ворот рубашки охвачен шейным платком, непокорные волосы не стеснены прической.
Таким Пушкин был дома, когда работал.
И вряд ли кому бросится в глаза массивный золотой перстень на большом пальце правой руки Пушкина, украшенный изумрудом со слегка скругленными углами и чуть выпуклой лицевой поверхностью. Однако именно он был предметом особого внимания и любви поэта, с ним связаны разного рода загадки, не решенные и поныне. Именно его Пушкин именовал "талисманом", скучал без него, о чем как-то писал брату в письме.
Еще менее известно, что некогда существовал исполненный рукой Пушкина в характерной для него манере рисунок, изображавший "двух поединщиков", внизу знакомым почерком начертано: "Смерть Пушкина"... Владельцем этого поразительного по прозорливости рисунка был В.А.Дуров, отставной ротмистр, городничий Сарапула и Елабуги, состоявший с Пушкиным в переписке по поводу мемуаров своей сестры, знаменитой "кавалерист-девицы" Надежды Дуровой,сообщает в книге "Пушкин и его окружение" Л.А.Черейский. На этом, кажется, следы нашего рисунка и теряются.
Приведу еще несколько фактов.
Друг поэта А.Н.Вульф (см. "Рассказы о Пушкине, записанные М.И.Семевским") свидетельствует: "Известно, что Пушкин был очень суеверен..." То же самое утверждали и другие современники. Известно также, что весть о кончине императора Александра дошла до села Михайловского, где отбывал свою вторую ссылку Пушкин, около 10 декабря 1825 года. Рассчитывая, что смерть императора может ослабить жесткую слежку, поэт собрался в Петербург - ему давно и страстно хотелось увидеться с друзьями.
Но дабы избежать нежелательных осложнений, остановиться решил в квартире у Рылеева, который вел жизнь замкнутую и внимания к себе не привлекал.
Приказав слуге готовить повозку, Пушкин поехал в Тригорское попрощаться с соседками. И выскочивший из леса заяц перебежал дорогу! А на обратном пути, как назло,- второй! Раздосадованный Пушкин по возвращении в Михайловское вдобавок узнал, что внезапно заболел слуга, который должен был его сопровождать. Взял другого, но только отъехали от подъезда глядь, в воротах священник, который шел проститься с барином. Еще одна дурная примета! В результате поэт никуда не поехал.
"А вот каковы были бы последствия моей поездки,- добавляет Пушкин.- Я рассчитывал приехать в Петербург вечером, чтобы не огласился слишком скоро мой приезд, и следовательно попал бы к Рылееву прямо на совещание 13-го декабря. Меня приняли бы с восторгом; вероятно, я забыл бы о Вейсгаупте, попал бы с прочими на Сенатскую площадь и не сидел бы
Вас не удивило странное упоминание о каком-то Вейсгаупте? Известный ревнитель и знаток русской старины, первый пушкинист, издатель журнала "Русский архив" П.И.Бартенев рассказывал:
"Я как-то раз изъявил свое удивление Пушкину о том, что он отстранился от масонства, в которое был принят, и что он не принадлежал ни к какому тайному обществу. "Это все-таки вследствие предсказания о белой голове,отвечал мне Пушкин.- Разве ты не знаешь, что все филантропические и гуманитарные тайные общества, даже и самое масонство, получили от Адама Вейсгаупта направление, подозрительное и враждебное существующим государственным порядкам? Как же мне было приставать к ним? Вейскопф, Вейсгаупт, одно и то же".
И снова некий таинственный Вейсгаупт! Свет на загадку проливает воспоминание друга Пушкина П.В.Нащокина: в конце 1830 года, живя в Москве, Пушкин, раздосадованный разными мелочными обстоятельствами, выразил желание ехать в Польшу, чтобы там принять участие в войне, - а в неприятельском лагере находился кто-то по имени Вейскопф (белая голова), и Пушкин сказал Нащокину: "Посмотри, сбудется слово немки - он непременно убьет меня!"
Современники Пушкина вспоминают его рассказы о предсказании, сделанном известной в Петербурге гадалкой Александрой Филипповной Киргоф вскоре после того, как он окончил лицей. Нынешние исследователи, к сожалению, склонны эти слова недооценивать. Впрочем, обратимся к документам.
Кандидат филологических наук В.Э.
Вацуро в статье, предваряющей двухтомник "А.С. Пушкин в воспоминаниях современников" (М., 1974), пишет на с.16: "...что-то, наконец, вызвало к жизни старые воспоминания о гадалке Киргоф, предсказавшей Пушкину гибель,и заставило задним числом переставить последовательность событий так, что предсказание сбылось".
Аргументы, как видим, весьма "весомые". Ну а что же все-таки говорили современники? Самое раннее из датированных упоминаний о предсказании находим во втором томе "Дневника" академика Петербургской Академии наук, историка, издателя и публициста М.П.Погодина:
"1837 год. Февраль.
1. Слух о смерти Пушкина. Не верится...
2. Подтвердилось... Вспомнил предсказание ему..."
Полагаю, что доказательность и ценность первой цитаты полностью зачеркнуты второй. Но, к сожалению, само предсказание дошло до нас во множестве модификаций. Приведу строки из книги того же Погодина "Простая речь о мудреных вещах" (М., 1875, с. 171 и далее):
"Из этих рассказов всего подробнее и вернее изложение Бартенева. В многолетнюю мою приязнь с Пушкиным (замечу, что мои свидания и сношения с ним длились позднее сношений и госпожи Фукс, и Вульфа, и Льва Пушкина) я часто слышал от него самого об этом происшествии; он любил рассказывать его в ответ на шутки, возбуждаемые его верою в разные приметы. Сверх того он, в моем присутствии, не раз рассказывал об этом именно при тех лицах, которые были у гадальщицы при самом гаданий, причем ссылался на них. Для проверки и пополнения напечатанных уже рассказов считаю нужным присоединить все то, о чем помню положительно в дополнение прежнего, восстановляя то, что в них перебито или переиначено.