Таинства ночи
Шрифт:
— А еще кто-нибудь звонил насчет объявления? — осторожно спросил Глэдстоун.
Крофт увидел, как Мерси сощурилась, однако она мгновенно ответила:
— Нет. Больше никто не звонил. Поверьте, когда я получила ваше предложение, я была несказанно рада.
— Вас, должно быть, заинтриговал мой… интерес, когда я позвонил вам. Вы, наверное, подумали, что я один из похотливых развратников?
— Ну, конечно же, нет, — ответила Мерси. — «Долина» вряд ли представляет собой только образец порнографии. Гравюры на меди просто великолепны, текст тоже оформлен необычно, а переплет…
— Вы правы. Вчера вечером у меня не было времени, чтобы показать вам, но внизу, в моем подземелье, есть еще более интересные экземпляры подобного рода. Среди них два особо ценных, семнадцатого века — японские манускрипты с миниатюрами. Не книги, в привычном смысле этого слова. Я просто не смог устоять перед искушением, когда они были выставлены на аукционе. Эротическое искусство японцев — нечто невообразимое, так же как, впрочем, китайцев или индийцев. Эта часть моей коллекции не является основной интересующей меня темой, однако я хочу, чтобы она была по возможности более совершенной. Я приобретаю только самые лучшие экземпляры.
Крофт заметил, как Мерси быстро взглянула на Изабель, которая, казалось, этого даже не заметила.
— Вам повезло, что вы можете идти на поводу у ваших желаний. Не каждому выпадает такое счастье.
Глэдстоун усмехнулся.
— Состояние, накопленное несколькими поколениями, бывает весьма кстати, знаете ли. — Он повернулся к Крофту. — Скажите мне, Крофт, вас, как и Мерси, интересует все редкое и ценное?
Крофт взглянул на Мерси.
— Иногда редкие и ценные вещи завораживают меня.
Возможно, поэтому он так увлекся Мерси Пеннингтон, подумал Крофт. Она была невероятно редкой и невероятно ценной, хотя сама, видимо, и не подозревала о своей уникальности. Она расцветала для него, и только для него, как цветок, который тянется к солнцу и только для него раскроет свои лепестки.
— Я всегда стремился к тому, чтобы окружить себя вещами красивыми, редкими и ценными, — задумчиво продолжал Глэдстоун. — Некоторые люди считают, что человеку нужно только есть, пить, спать, и больше ничего. Однако я уверен, что людям нужна еще красота, и поэтому нужно окружить себя красивыми вещами. Вы согласны со мной?
Крофт смотрел, как Мерси ела вишню. Ее внимание полностью было поглощено ягодой. Он вдруг понял, что ему очень нравится глядеть на нее в те мгновения, когда она чем-нибудь наслаждается. Неохотно он отвел взгляд от красной вишни, исчезающей меж ее губ, и повернулся к Глэдстоуну.
— Но каждый человек красоту понимает по-своему. Это в большей степени вопрос образования и развития. Вопрос в другом: всегда ли красота творит доброту? Думаю, нет. Если окружить жестокого человека прекрасными произведениями искусства, это не сделает его добрым, отзывчивым. Он все равно останется самим собой.
— Другими словами, — сказала Мерси, протягивая руку за вишней, — нельзя сделать шелковый кошелек из
— Именно так, — согласился Крофт. — Однако кому-то, возможно, удается маскироваться, так что лишь немногие узнают, каков он на самом деле.
Мерси поджала губы. На кого это он намекает? На Глэдстоуна?
— А между прочим, раз уж мы заговорили о ценных вещах, вы не боитесь приглашать в дом столько гостей? Ведь у вас почти нет охраны? Как вы уследите за всем? Вдруг кто-нибудь захочет что-нибудь украсть?
— Даллас и Лене заботятся об этом. Это их работа, — объяснила Изабель. — Однако мы не боимся кражи. Все художники из колонии очень порядочные люди, и они благодарны Эрасмусу за помощь. Не думаю, чтобы кто-нибудь из них решился на подобный поступок.
— Понимаю.
Мерси принялась за омлет с козьим сыром.
— А вы чем бы хотели заняться сегодня? — спросил Глэдстоун. — Мы были бы рады, если бы вам не пришлось скучать.
— Думаю, мы прогуляемся, — сказала Мерси, выразительно глядя на Крофта. — Хотим поближе познакомиться с этим сказочным местом.
— Отличная идея, — одобрительно кивнул Глэдстоун. — Тут недалеко красивейшие альпийские луга. Можно дойти пешком. Я вам даже немного завидую. Когда видишь все это впервые, дух захватывает от восхищения. На всякий случай возьмите с собой топографическую карту и компас. Или же не теряйте имение из виду. Здесь так легко заблудиться. Не стоит забывать, что это настоящий дикий край, возможно, один из немногих, еще оставшихся в Соединенных Штатах.
— Мы отправимся сразу же после завтрака, — заявила Мерси. Затем она мягко улыбнулась Крофту. — Готова поспорить, что Крофт знает, как пользоваться топографической картой и компасом, ведь правда, дорогой?
Он заметил озорные искорки в ее зеленом взгляде. Пожалуй, ему нравится, когда она его дразнит. Однако она не могла ни на мгновение одурачить его. Эта сладкая, сексуальная маленькая ведьмочка была решительно настроена на то, чтобы утащить его подальше от дома и высказать ему все, что она думает о случившемся. Крофт не стал возражать. Ему вдруг пришло в голову, что он постоянно уступает Мерси.
— Мы не заблудимся, — сказал он спокойно и отправил в рот последний кусок омлета.
Час спустя они шли к плато, которое, как говорил Даллас, сейчас в самом цвету. На Мерси были джинсы, белые кроссовки и яркая футболка. Она собрала волосы в маленький пучок, и Крофт подумал о том, что она выглядела очень свежо и соблазнительно. Утро было прекрасное. Свежий воздух, природа, женщина.
— Конечно же, мы не потеряемся, — бормотала Мерси, шагая рядом с ним. — Я с самого начала знала, что у тебя большой опыт в прогулках по живой природе, впрочем, как и во всем остальном.
— Не такой уж и большой, а к тому же мы не так далеко и направляемся. — Ему не нравились насмешливые нотки в ее голосе. Она снова пыталась вывести его из себя. Он был уверен в этом. — Не делай так.
— Не делай чего?
— Не порть это прекрасное утро, пытаясь спровоцировать меня. Я знаю, что ты думаешь, что только так и можешь мне отомстить. Но, прошу тебя, только не сейчас.