Шрифт:
ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ
ГЕОГРАФИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Художник Л. С. КАССИС
М., «Мысль», 1969.
БАНГКОК ОТКРЫВАЕТ СТАВНИ
Город на каналах
Дождь неистово громыхал по черепичной крыше, хлестал
Из окна гостиницы видны неширокая улица и какие-то задворки с почерневшими от дождей, покосившимися строениями. По тротуару сами по себе, словно волшебные, двигаются черные зонтики. С шестого этажа кажется, что зонтики принадлежат людям-невидимкам. Если мы захотим сейчас выйти на улицу, швейцар обязательно предложит и нам по зонтику. Плащ в Таиланде носить не принято. Лучше для защиты от дождя иметь маленькую складную крышу над головой, чем париться под не пропускающим воздух покровом плаща. Только рикши трехколесных самло надевают накидки, сплетенные из сухой травы. Во-первых, у рикши нет свободной руки, чтобы держать зонт, и, во-вторых, нет лишних денег на его приобретение. Травяная же накидка стоит гроши.
…Горожане зачастую проклинают дождливый сезон. В сыром воздухе быстро плесневеют вещи, зеленью покрываются ботинки, поясные ремни: у модниц не держатся прически, появляются предательские синие, черные подтеки косметической туши под глазами… Однако муссонные дожди большое значение имеют для сельского хозяйства страны. Плохо, если осадков выпадает меньше нормы. Это вызывает гибель урожая. Но если в горах Северного Таиланда выпадает слишком много дождей, жди наводнения на Бангкокской равнине, жди опять-таки потерь урожая.
В Бангкоке в дождливый сезон не проходит и дня без тропического ливня. Но все же просветы в тучах бывают. Солнце пробивает в многослойных облаках бреши и начинает хозяйничать на земле, выпаривая лужи, ручьи, клонги.
Клонги — это каналы. Туристам всех стран и народов свойственно стремление поэтизировать многие вещи. С чьей-то легкой руки Бангкок был назван Венецией Востока. Но вряд ли это яркое определение правильно. Во-первых, таких Венеций в Азии много. Вспомним, например, Сринагар в индийском штате Джамму и Кашмир или Джессельтон на Северном Калимантане. Каналы Венеции прежде всего порождают в памяти легкие гондолы и веселых гондольеров; романтические закаты, отраженные в их водах, и чудесные песни гребцов.
Клонги Бангкока омывают не старинные дворцы — памятники архитектуры, а жалкие лачуги городской бедноты без окон и дверей; здесь мы видим не гондолы, а грузные барки, на которых люди рождаются, стареют и умирают. Откровенную нищету этого подобия человеческого жилья прикрывают грязное тряпье и дырявые циновки. Люди ходят полуобнаженными. И это вовсе не потому, что здесь тропическая жара, что можно обойтись куском ткани вокруг бедер. Ведь таиландская буржуазия понимает толк в последних модах. Скудна пища местных жителей, но не в силу национальных традиций; там, на тверди, где стоят здания банков и контор, в витринах магазинов выставлены аппетитные кондитерские изделия, таиландские бизнесмены знают, что такое спагетти или жареные голуби под белым соусом. Такие контрасты характерны для Таиланда, как и для любой другой капиталистической страны. Санитарные инспекции много раз выносили приговор загрязненным бангкокским каналам. Но прежде чем их засыпать, надо решить проблему жилья тысяч семей. Городские власти, скованные бюджетными статьями, с одной стороны, и простым нежеланием делать что-либо для трудового люда — с другой, длительное время сопротивлялись требованиям санитарных инспекций. Однако в какой-то мере им пришлось уступить. За последние два десятилетия муниципалитет был вынужден засыпать часть клонгов, разобрать мосты, сровнять, расширить и замостить улицы.
Мы идем вдоль улицы Клонг-Онг-анг. Улица примыкает своей правой стороной к подернутому зеленой плесенью неширокому каналу. Здесь скопище мелких лавчонок, бродячих лоточников. У них можно купить все что угодно: расческу и носки, ремешок для часов и
Останавливаемся возле крошечной лавочки, где с трудом умещаются продавец и две девушки-покупательницы. Они пришли подобрать себе какие-то безделушки из дерева. Для начала девушки начинают расхваливать весь товар, который находится в лавке. Постепенно разговор заходит о конкретных изделиях. Продавец называет цену. Юна раз в пять выше реальной. Девушки робко соглашается, продолжая воздавать словесную дань товару. «Эта брошка, безусловно, стоит таких денег!» — неподдельно восклицает одна из них. Другая, вздохнув, замечает, что она может израсходовать только три бата. Продавец ловит ее на слове и уже заворачивает брошку в папиросную бумагу. Сделка закончена без взаимных оскорблений. Обе стороны довольны, но не спешат расставаться. Девушка постарше, выбрав заколку для волос, вертит ее, разглядывает со всех сторон, потом медленно кладет на прилавок. «Она слишком хороша для меня. Не могли бы вы подобрать что-нибудь попроще…» — немного грустно звучит ее голос. Торговец, оценив вежливость и деликатность покупателя, снижает цену, и заколка с нефритовой бусинкой уже принадлежит девушке. Подруги кланяются, благодарят и выходят на улицу. «Коп чай ма!» (Большое спасибо) — кричит им вслед торговец и щурит хитрые глаза.
Ярко, ослепительно светит солнце, отражаясь в густой, похожей на мазут воде канала. Мимо нас неслышно проплывают лодки. Они нагружены желтым морским песком. Песок тоже товар. Кто-то его продал, кто-то купил. Видимо, где-то в центре Бангкока идет строительство нового дома. Клонги, как и встарь, все еще служат транспортными артериями города. Тысячи домов, опустив свои длинные ноги-сваи в каналы, теснятся под сенью современных зданий.
«Дорога слонов»
Бангкок стал столицей страны после 1782 года. Вплоть до 1864 года внутригородское сообщение шло главным образом по реке Чао-Прайе и многим сотням мелких клонгов, сложной сетью артерий пронизывающих всю его территорию. Эти каналы, начинаясь у реки, заканчивались где-то далеко за городской чертой на рисовых полях, вливались, в другие реки и речушки и связывали столицу со многими отдаленными районами Сиама, как называлась эта страна до 1939 года.
Важнейшей сухопутной дорогой, соединявшей Бангкок с провинциями, была так называемая дорога слонов. По ней шли караваны слонов с товарами. В начале прошлого века, когда Таиланд начал устанавливать торговые отношения с европейскими государствами, лицо города стало постепенно преображаться. Первые европейцы избрали местом для строительства своих вилл и коттеджей левый берег реки Чао-Прайи, где проходила «дорога слонов». Улицу назвали Нью-Роуд (новая). Слоны уступили место модным европейским экипажам, а мелкие лавчонки, бамбуковые хижины — каменным особнякам. Нью-Роуд считается и поныне главным торговым центром со-временного Бангкока.
Памятники старины с их позолоченными крышами тонут теперь в тени новых коробок коммерческих компаний, банков, отелей. За последние пять-шесть лет в городе стало больше автомашин — их теперь несколько десятков тысяч, — а с ними и шума. Среди уличной толпы много иностранцев — гражданских и военных.
Взвизгивая тормозами, такси высаживают вновь прибывших у подъездов гостиниц. Свободных мест, как правило, нет: они почти все забронированы для американцев, прилетающих сюда отдохнуть после черных дел, вершимых ими на вьетнамской земле. Их ждут рестораны, бары, ночные кабаре, по числу которых Бангкок ныне оставил позади прифронтовой Сайгон. Предприимчивые дельцы наскоро ремонтируют старые постоялые дворы и присваивают им новые броские названия. Главный город Страны таи стал пленником доллара.