Табу

Гейдж Элизабет

Глаза Хэйса сузились.

– И кто же займет мое место? – спросил он. Шпек стряхнул пепел с сигары.

– Этим временно займусь я, – сказал он. – В конце концов, я знаю финансовое положение студии. И благодаря твоим постоянным сообщениям и рассказам о состоянии дел я знаком с творческими проблемами. Я достойно продолжу твое дело.

Хэйс горько улыбнулся. Он-то знал, что это новое назначение не будет временным. Много лет Шпек пытался прибрать к рукам голливудскую студию «Континентал», добиться единоличного финансового правления. Потребовалась вся незаурядность

Хэйса-бизнесмена, вся его хитрость и ловкость, чтобы долгие годы сдерживать натиск Шпека. Но, несмотря на многочисленные победы Хэйса, он допустил ряд ошибок и вот теперь расплачивается за них.

Самым черным днем в его карьере был тот, когда на горизонте появился Джозеф Найт. С этого самого момента Найт стал его врагом, кошмаром, который преследовал его, он обыгрывал Хэйса, заранее просчитывал все его ходы, постоянно мучил его напряженным состязанием, подвигая на необдуманные поступки, грубые ошибки в стратегии и тактике.

Последняя затея Брайана Хэйса уничтожить как актрису Кейт Гамильтон и одновременно покончить с Найтом стала его окончательным провалом.

Если бы только Кальдер Сазерленд не упомянул его имени в этом идиотском опровержении! Он стольким обязан Хэйсу. В течение пятнадцати лет он снабжал «Инсайдер» половиной дерьма, которое выплескивалось с его страниц, половиной сенсационных материалов – не заботясь о судьбе тех, кто становился жертвой газетной шумихи. Вдвоем они практически правили Голливудом.

Но у Сазерленда не было выбора, когда он столкнулся с тем, что экспертизой фотографии были признаны фальшивыми. Он предпочел спасти себя и свою газету ценою судьбы Хэйса. Понятия дружбы или преданности не остановили его. Он выбрал то, что помогло ему выжить. Голливудская дружба или голливудская верность мало чего стоили.

Что сделано, то сделано. Благодаря Кальдеру Сазерленду и Джозефу Найту Хэйс стал несостоятельным. Его долгая и громкая карьера рухнула.

Собрав все, что осталось от его достоинства, Хэйс сделал шаг вперед и протянул руку.

– Арнольд, – сказал он. – Было приятно работать с тобой. Желаю удачи.

– Я испытываю те же чувства, Брайан, – ответил Шпек. – Ты был сердцем студии. Нам будет очень не хватать тебя.

Слова Шпека отдавали неискренностью. В его глазах садистически сиял триумф. Он задержал руку Хэйса в своей, чтобы унижение поглубже ранило его душу.

Но Хэйс выдержал сцену так долго, как этого требовал этикет. Затем он повернулся и вышел. Все было кончено.

После ухода Хэйса Арнольд Шпек долго сидел за столом, задумавшись, на губах его мелькала улыбка, и дым от сигары клубами поднимался к потолку.

Потом он наклонился и вызвал секретаря.

– Свяжите меня с домашним телефоном Хэйса в Калифорнии.

– Но ведь мистер Хэйс только что вышел из вашего офиса, – ответила секретарь озадаченно.

Наступила пауза.

Несмотря на раздражение, Шпек улыбнулся.

– Кэрол, когда вы научитесь делать то, что вам говорят?

– Сию минуту, сэр, – ответила как ни в чем не бывало секретарь.

Арнольд Шпек откинулся на спинку кресла, ожидая связь с Калифорнией. Когда он

пускал кольца дыма к потолку, звук, мало отличающийся от урчания кота, сорвался с его губ.

13

Когда Брайан Хэйс покидал офис Арнольда Шпека в Нью-Йорке, его маленький немец-дворецкий Карл Хэйнц Рёхер сидел в одиночестве около плавательного бассейна и распивал бутылку самого лучшего шампанского, какую он мог найти среди винных запасов Хэйса.

Карл предавался этому занятию с удовольствием, не спеша. Он пил небольшими глотками, наслаждаясь вкусом прекрасного вина. Его взгляд блуждал по внушительному дому и парку. Карл Рёхер был счастлив сегодня, счастливее, чем когда-либо в своей беспорядочной и разбитой жизни.

Потому что сегодня он сокрушил Брайана Хэйса.

Карл прекрасно знал, зачем совет вызвал Хэйса в Нью-Йорк, потому что видел опровержение, напечатанное в «Голливуд инсайдере» и злорадствовал, читая, как газета, рассыпаясь в извинениях перед Кейт Гамильтон и Джозефом Найтом, ткнула пальцем в Брайана Хэйса.

В этот момент, забавлялся Карл, босс, наверно, гадает, как могло случиться, что абсолютно надежные и выигрышные, по его мнению, фотообвинения Кейт обернулись против него, и на чем свет стоит проклинает Кальдера Сазерленда, который нагло его предал, отдав на съедение волкам. Но Хэйс никогда не узнает правду о настоящих причинах своего падения.

Человеком, который подставил самую сокрушительную подножку Брайану Хэйсу, был Карл Хэйнц Рёхер.

Хэйс очень хитро выудил злосчастные фотографии у слабовольного Нормана Вэбба. Чутье, обострившееся от многолетних интриг в классическом голливудском стиле, его не подводило, и слабовольный Вэбб не был для него твердым орешком. Используя своего старого соратника Кальдера Сазерленда с целью опубликования этих снимков в «Голливуд инсайдере», он вел себя как настоящая голливудская «акула», почуявшая добычу и готовая к немедленному убийству.

Но Хэйс осуществлял свой замысел дома, игнорируя офис в студии. Это было его правилом, потому что под собственной крышей он считал себя застрахованным от соглядатаев. Даже негативы злосчастных снимков Кейт он оставил на письменном столе.

В своей самоуверенности Хэйс не учел того, что в доме хозяйственными делами занимался Карл Рёхер, знавший каждый дюйм жилища хозяина и имевший возможность подслушать любой разговор, который велся в его стенах.

Карл Рёхер узнал о фотографиях Кейт Гамильтон раньше, чем кто-либо другой. Он-то и нашел негативы там, где Хэйс беззаботно их оставил – на столе.

Подслушав телефонный разговор хозяина с Нью-Йорком, Карл понял, что Хэйс поставил на эти фотографии, а следовательно, и на падение Кейт Гамильтон и на конец ее карьеры, все. «Континентал» спланирует свой финансовый год с уверенностью, что фильм «Прощание с любовью» никогда не будет завершен и тем более – показан экранах.

Исход этой затеи зависел от негативов, которые Хэйс принес домой и оставил на столе.

Это была возможность, которая выпадает только раз в жизни. И Карл Рёхер воспользовался ею.