Табак
Шрифт:
– И вероятно, мужей их можно только пожалеть.
– Напротив. Им можно позавидовать. У них немалые доходы.
– От чего? – не без раздражения спросила Ирина.
– От всего, – с завистью вздохнул Бимби. – От экспорта яиц, бекона, консервированных фруктов, табака…
Ирина нахмурилась. Она невольно вспомнила красные песчаные холмы, на которых крестьяне собирают табак, обливаясь потом под знойным солнцем.
– На что ты рассердилась? – спросил Бимби.
– Я не рассердилась.
– Ты не огорчайся по поводу
– А я и не думала огорчаться.
Он позвал кельнера и расплатился.
Они вышли из кондитерской и направились в «Болгарию». Снег все еще шел. Бимби махнул рукой свободному такси, но шофер не остановился, потому что принял их за пьяных студентов, которые не заплатят. Все знали, что в этот вечер обслуживать студентов приходится даром, и никто не хотел попадаться на эту удочку.
– А что еще теперь в моде? – спросила Ирина, раскрывая зонтик.
– Что еще?… – Бимби поднял воротник своего элегантного черного пальто. – Например, у дам высшего общества в моде падать в обморок от самого пустякового волнения.
– Зачем это?
– Не знаю, право!.. Вероятно, они хотят казаться чувствительными.
– Ну а еще что?
– У пожилых дам в моде ужинать в ресторане с юношами.
– А почему бы и нет?… Может быть, это их сыновья или племянники.
– Именно, – сказал Бимби. – При таких обстоятельствах юноши могут сойти за сыновей или племянников.
Перед входом в «Болгарию» толпились студенты, уверяя швейцара, что они не пьяны, и упрашивая его пустить их в пивной зал. Но швейцар, наученный опытом, и слушать их не хотел. Бимби грубо растолкал толпу и, показав швейцару какой-то билет, сразу прошел внутрь, а за ним Ирина.
– Что это за билет? – спросила она, когда они раздевались в гардеробе.
– Журналистский, – сухо ответил Бимби.
В помещении было приятно и тепло. В зале над кондитерской шел банкет профессоров, и оттуда доносился монотонный говор, а с лестницы, ведущей в дансинг, – звуки джаза.
Бимби повел Ирину к заранее заказанному, красиво сервированному столику, стоявшему у самого дансинга. Она шла, немного смущенная ярким светом и незнакомой обстановкой. Ей казалось, что все сидящие за столиками пристально смотрят на нее. Бимби приветствовал нескольких человек, одних – очень вежливым поклоном, а других – рассеянно и небрежно. Среди тех, с кем он поздоровался вежливо, была танцующая пара – красивая смуглая дама и толстенький господин с усиками. Он и Бимби обменялись приветствиями по-французски.
Ирина пришла в себя, только когда они сели за столик. Ее стеснял и непривычный холодный блеск этого ресторана, и враждебные взгляды женщин, которые сначала внимательно следили за ней, а потом вдруг отводили глаза. Танцующие покачивались в медленном ритме танго, а над ними висело облако синего табачного дыма. За соседним столиком сидел молодой белокурый человек в очках и, видимо скучая,
– Это Хайльборн, – сказал он. – Третий секретарь немецкого посольства. Но, вероятно, его отзовут.
– Почему?
– Немцы меняют свои дипломатические кадры.
Смуглая дама и господин с усиками снова поравнялись со столом, за которым сидели Ирина и Бимби.
– Значит, ты совсем свободно говоришь по-немецки и по-французски? – спросила Ирина.
– Да, – рассеянно ответил Бимби.
Он оглядывался кругом, словно ища в толпе знакомых.
– Где ты учился языкам?
– В Париже и Берлине.
– А что ты там делал?
– Учился и развлекался.
– На медицинском?
– Нет. На инженерно-механическом.
– Окончил?
– Нет. Надоело.
– А медицина тебе нравится?
– Ничуть. Но старик настаивает, чтобы я хоть что-нибудь окончил.
Бимби засмеялся – вероятно, над своим отцом.
– Ты слишком легко смотришь на жизнь, – заметила Ирина.
– А зачем превращать ее во что-то тяжкое?
Бимби снова засмеялся и подал Ирине меню. Она выбрала шницель – самое дешевое блюдо. Но Бимби презрительно свистнул, взял у нее меню и сам заказал ужин на двоих – закуску ассорти, индейку с каштанами, десерт и вино, подробно объяснив кельнеру, что как подавать. Пока кельнер записывал заказ, Ирина подумала, что на деньги, которые стоит их ужин, Чингис мог бы питаться целый месяц, бросив мыть тарелки в ресторане.
В это время танго кончилось, и смуглая дама со своим кавалером направилась к столу Хайльборна. Когда они проходили мимо столика Бимби, он потянулся к ней и проговорил вполголоса:
– Зара, скажи Кршиванеку, что я хочу его видеть.
– Хорошо, – также вполголоса отозвалась Зара.
Ее красивые брови дрогнули и озабоченно сдвинулись, но только на миг, и любезно-рассеянное выражение лица не изменилось. Она села рядом с Хайльборном, который посмотрел на нее скучающе и равнодушно, а господин с усиками, слегка поклонившись, отошел от их столика.
Ирина задумчиво смотрела на Бимби, стараясь угадать, как он живет. Сейчас он казался ей уже не очень молодым. Когда он улыбался, от уголков его глаз расходились лучи мелких морщинок. Но он усердно занимался спортом, поэтому лицо у него все еще было свежее.
– Наверное, ты получаешь от отца много денег? – спросила Ирина.
– А если не получаю, то зарабатываю.
– Как?
– Устраиваю торговые сделки и беру комиссионные, – объяснил он.
– Это не так легко.
– Да, конечно!.. – согласился Бимби. – Нужно знать языки и иметь связи. Я общаюсь с иностранцами и болгарами, которые занимаются экспортом. Все сводится к тому, чтобы убедить иностранцев купить такую-то партию, например, табака не у одного, а у другого.