Та-Ро
Шрифт:
– А женщины...
Слегка потупился.
– Они, конечно, продажные, ну вроде того... Ой, не кривись, Петя. С нашими гулящими девками не сравнишь. Гейши называются. Одна из них. В душу запала зараза. Пахнет сладко. До сих пор мерещится. Футзико зовут. Дорогая, конечно... Все, что госпожа дала просадил...
Павел закатил глаза.
– Не могу тебе объяснить словами. Нет слов. Ну, как дева из сказок. Веришь?
Петр шумно сглотнул слюну. Брат безжалостно продолжал.
– Кожа шелковая. Ни пятнышка, ни прыщика. Ножки крошечные, ручки, как у ребенка. Щебечет чего-то, смеется, пантомимы разные
Озадачился он похоже всерьез. Даже брови сдвинул. Неждан поднял голову от записи. Хотел пошутить, но вовремя сдержался. Инстинкт самосохранения сработал, не иначе. Захлопнул рот, чуть язык не прикусил.
– А вы тут как жили?
Петр молча махнул рукой. Неждан сделал вид, что погружен в свои записи и не слышит ничегошеньки.
Ну абсолютно. Вообще.
"Госпожа не перемолвилась со мной и тремя фразами. Кивнула, поздоровалась. Вот и все. Она сошла на берег не одна. Господин Акино, прибытие которого наделало в деревне столько шуму, со свитой из десяти человек, да еще в сопровождении сотни воинов. Священник из Порту, по имени отец Михаил..."
– Неждан!
Он отложил в сторону перо. Как же Ватаки говорит в таких случаях? Ах, да - карма! Карма, просто карма иметь под боком близнецов. Ни тебе тишины, ни должной сосредоточенности. Чума на них. Безмерно надоели.
– Да?
Раздвинув бумажные перегородки в комнату ввалились оба молодых медведя. Высокие, мощные, веселые, как всегда лохматые. Неждан знал, что это вызывает недоумение у жителей. Здешние воины носили гладкие прически, укладывая на голове туго заплетенную косичку. Слава Богу, парни любят мыться. Одной проблемой меньше.
– Я слушаю.
– Неждан!
Он наконец то научился их различать. Хотя и абсолютно интуитивно. Внутренним чутьем исключительно пользуясь. Просто взглянет и знает, кто есть кто. Логическому анализу это приобретенное чудесное явление не поддавалось. Неждан решил не мучиться сомнениями, а извлекать из странной способности выгоду. Кашлянул, расправил спину. Ответил с видимым удовольствием.
– Что привело вас ко мне так поздно, Павел?
Близнец подтолкнул брата локтем.
– Слова в простоте не скажет. Как ты с ним тут выдержал столько времени? Не понимаю!
Неждан задохнулся от возмущения. Хотел разразиться гневной тирадой. Но увидел, что Петр ему коротко подмигнул. Промолчал. В самом деле обижаться на грубиянов не резонно. Павел же продолжил.
– Мы только что узнали главную новость. Уезжаем! Уезжаем! С купцами из Порту. Их корабль отходит через месяц. Так что... Пора по гейшам.
– По каким гейшам?
Слабо пропищал Неждан.
– Из города прикатили. По случаю приезда господина Акино. Все второго класса. Но есть одна первого. Она, само собой, не про нашу честь. Ну и не страшно. Посидим, послушаем, как она мурлычет и пищит. Они ж по-нашему не поют. Визжат, да и только. Но чудно выходит. Мне даже нравиться стало.
Неждан зажмурился и покачал головой.
– Ни за что.
– Так и помрешь над книжками
Это уже Павел вступил в беседу.
– Понял?
Неждан стоял насмерть. Так медведи его подхватили под локти, оторвали от футона, и повлекли в гнездо разврата силой.
"Я все время вспоминал историю, поведанную старостой Ватаки. Глядя на юные лица, раскрашенные замысловатым образом, так что девушки больше напоминали оживших кукол, я думал об их нелегкой участи. И мне хотелось плакать..."
"Сямисен, так называется аналог европской лютни, в ее маленьких ручках стонал и смеялся..."
"Чай был очень хорош..."
"Какая жалость, что столь совершенные существа принуждены торговать собой..."
"Забавный факт, об этом я узнал сегодня, (девушки поведали) что над веселым кварталом в Ки-ото, есть надпись - "Страсти не надо сдерживать. Их надо удовлетворять." Думаю в этом изречении содержится глубокий философский смысл..."
"Я счастлив..."
Отец Михаил, с большим ехидством, сообщил Ли, где провела ночь ее маленькая свита.
– Говорят, шлюхи остались очень довольны. Ваши воины и переводчик были щедры.
– Это их право, тратить жалованье. Сообразуясь со своими прихотями. Не так ли?
Улыбнулась принцесса. Добавила лукаво.
– Кроме того, гейши не шлюхи.
– Они занимаются развратом за деньги!
Ли догадалась, что в этом споре истине родиться не суждено. И промолчала. Господин Акино увы, задерживался. Неизвестно сколько его придется ждать. А компания церковника могла оказаться не самой скверной. Главное, что бы он не проповедовал и не клеймил пороки. Оставалось мягко сменить тему.
– Кстати. Как сказать это на языке Синто, святой отец?
– Что?
– Гейши занимаются развратом за деньги. Как это будет звучать?
Отец Михаил нахмурился. Заговорил странно искривляя губы. Чужой язык давался ему с видимым трудом. Ли, пользуясь несложными методиками, которым ее научила Тинэль, впитывала новое знание легко, почти с удовольствием. Она была великолепным слушателем. Время, проведенное за импровизированными уроками языка не пропадало даром. Поблагодарила она почти без акцента.
– Аригато годзиемасито.
– Не стоит. Заниматься с вами - очень приятно. У вас исключительные способности.
Ли было немного жаль, что они почти враги. Вечный Город, пребывающий в нынешнем незавидном положении, для Порту гораздо удобнее, чем сильный. За несколько последних лет слабость соседа предоставила изрядное количество новых возможностей. Намерение Ли вернуть себе трон. (А отец Михаил переводил ее беседы с сановниками Синто, дураком не был, два и два сложил.) Стремление Ли разрушить сложившийся статус кво не могло не беспокоить священника. Политика развела их по разные стороны. Конечно, отец Михаил не преминет сообщить руководству в специальной секретной депеше о визите ромской принцессы (самозванка она или нет, это пусть другие разбираются) на острова, которые Порту уже привыкла считать исключительно своей зоной торговли.