Та-Ро
Шрифт:
Сгребла тонко пискнувшую жертву, подтащила к самому краю. Она не сопротивлялась. Не плакала. Просто повторяла.
– Нет. Нет. Не надо.
Ли выпустила плаксивую дуру. Села, свесив ноги над пропастью. Далекие волны, бесконечно сменяя одна другую, кружевными лентами набегали на тело берега. Жизнь требовала от нее безжалостной силы. Почему?
– Как красиво!
– ...
Не отвечать же этой идиотке. Обе сдохнут. По чьей вине, спрашивается?
– Ли. Я вспомнила. Я все вспомнила. Я поняла.
– Что?
– Ты мне снилась. Всегда. Сильная. Уверенная в себе. Ты была принцесса. И жила далеко-далеко. В настоящем дворце.
–
– Тебя убили.
– ...
– И ты. Ты теперь убьешь меня? Чтобы освободиться?
Ли похлопала ладонью по кромке рядом с собой.
– Присаживайся.
– Боюсь высоты. У меня голова кружится.
Пропищала Ангелина тонким голоском несчастной девочки.
– Тогда ложись. Поближе.
Они долго молчали. Аромат роз усилился. Воздух - густой от сладости, жадно ждал слов. Первой заговорила Ангелина.
– Расскажешь?
– Что?
Вяло осведомилась принцесса и отодвинулась от края. Теперь девушки лежали близко-близко. Голова к голове. Точно стрелки циферблата. А время текло вспять.
– Все.
Ли хмыкнула.
– Тоже мне. Сеанс психоанализа. А теперь, пациент, пообщайтесь со своим подсознанием!
– Я не подсознание. Я Ангелина. Ангелина Королева. Мне тридцать лет. У меня есть друзья и родные. И кот.
Ли хихикнула и процитировала.
– И кот!
– И кот!
Упрямо отчеканила Ангелина.
– Он меня любит. Очень. Его что, выбросят на улицу? Отнесут усыпить? Если я не вернусь... Он погибнет?
– А у меня есть дракон. Его зовут Даниил. И он погибнет обязательно. Понимаешь, он принес себя в жертву. Отдал бессмертие, силу - все! Вопрос в том, зря или нет.
– Я не хочу умирать.
– Я не хочу убивать тебя.
– Ли. Пожалуйста. Позаботься о Ромке. Я не буду сопротивляться. Я...
Она зашмыгала носом, точно маленькая девочка, а не взрослая тетка, какой была.
– Я знаю, что ты сильнее. Ты так и так победишь. Но Ромка? Мой Ромка-Романист. Он ни в чем не виноват! Придумала. Позвони моей подруге. Ее зовут Лена Зябликова. Заранск. 4-32-88. Запомнишь? Попроси, пусть она оставит Ромку себе. Или найдет хороших хозяев. А? Я не хочу, чтобы он скитался по помойкам! Пожалуйста! Обещаешь?
Ли села, рывком.
– Вот сволочи! А фиг вам! В гробу я видела такие ритуалы!!!
Ухватила Ангелину за запястья, вздернула, поставила рядом с собой. Ветер смешивал волосы девушек.
– Значит так, дорогая. На счет три - прыгаем вместе. Раз! Два!
– Я боюсь...
– Я тоже.
Вполне честно сказала Ли. Добавила с бесшабашной злостью и уверенностью в своей правоте.
– Но это не важно. Три!!!
Она очнулась ночью, одна, в спальне. В распахнутое окно толчками вливался ветер. На полу темнели свежесрезанные розы. Одна. Две. Три. Четыре. Пять. Шесть... Почему это показалось важно? Соскользнула с постели, торопливо принялась считать. Но сбилась. Начала сначала. Ошиблась опять. Уколола палец, слизнула кровь. Подняла охапку роз, прижалась лицом к упругим холодным бутонам. Хотела заплакать и поняла, что не может. Точно та часть ее души, которая могла смыть горе слезами - умерла.
– Лина. Я не хотела. Все должно было получиться иначе... Лина.
– А что случилось с Линой?
Ли, не отвечая, грубо потянула окровавленный бинт. Остатки повязки отклеились сразу.
– Ты дрожишь, душа моя.
Прошипела сквозь зубы ругательство. Стряхнула с бедра ладонь Даниила.
– Не мешай!
Смыла запекшуюся коркой темную кровь.
– Что за ерунда?
Даниил скосил глаза на плечо. Уже, в принципе, понимая, что может увидеть. Раны у него, задиристого мальчика, заживали всегда невероятно быстро. (Не такие громадные, конечно. Стесал татуировку глубоко, да и величиной она была почти с ладонь.) Но это? Безобразное кровавое месиво не просто успело слегка подсохнуть, затянуться. Изнутри проступал черно-белый контур символа Династии.
– Тинэль.
Синхронно выдохнули оба. Даниил просиял.
– Она оставила меня здесь. Я был не я.
– А теперь выходит, ты это ты!
Не выдержала Ли.
– Не знаю. Сама думай. Бинтовать будешь?
Прикусила губу, ответила.
– А зачем? Тут все сухо и чисто. Когда резал?
– Перед тем, как сюда поехать.
– Живучий какой, гад!!! А еще человек называешься. Больно то хотя бы было?
– Что за странный вопрос. Было, конечно.
– Хорошо.
– Почему?
Удивился Даниил. Внезапно принцесса высказала мнение, не очень увязывающееся с недавними экстатическими стонами и прочими пароксизмами дикой страсти.
– Потому, что этой девочке, наверно очень несладко. И по справедливости неплохо и тебе помучиться как следует. Понял?
Возразить герой-любовник, объявленный чуть ли не подлым Дон Жуаном, не успел. В дверь постучали. Прежде, чем ответить, Ли прислонилась к сидящему Даниилу, вцепилась пальцами в его пострадавшее плечо, хорошо еще, что повыше раны. Но это у нее нечаянно получилось, не от великой жалости.
– Входите. Не заперто.
Дверь распахнуло порывом ураганного ветра. Взметнулись и затрещали шторы, мгновенно разодранные в клочья, как паруса гибнущей шхуны. Покрывало, полотенца и брошенная в кресле одежда выпорхнули следом в разверстый проем балконной двери. Тугой поток воздуха бил вдоль комнаты, подхватывая и унося прочь: окровавленный бинт, перевернутый расплескавшийся бокал, косметику, журналы, обувь. Жадно всхлипывая, невидимый пылесос вытягивал из комнаты вещи: сорвалось и исчезло зеркало, тяжело хлопая створками, пролетел чемодан Яны. Даниил отшвырнувший Ли к стене, держался за кровать, и что-то абсолютно неразличимое кричал. Переорать громоподобное завывание ветра не получалось. Двуспальное гостиничное ложе покачнулось, поползло к балкону. Вдруг, точно великан нажал кнопку своего чудовищного агрегата и выключил, все прекратилось. Даниил оглянулся, щека расцарапана, челка стоит дыбом, поймал взгляд девушки.
– Ты в порядке?
Ли кивнула, поднялась с пола. Поддела носком сандалии разбитый телефон. Прокомментировала.
– Е-два, е-четыре.
– Что?
– Классическое начало. Нас пугают. Это была артподготовка.
Под ногами Даниила хрустели осколки. Местами отклеились и повисли живописными лоскутами обои. Уткнувшись в балконную дверь застряла кровать. Милый чистенький номер теперь выглядел стильной декорацией к боевику. Полный разгром.
– Даня.
– Что?
– Если бы мы могли прожить обычную человеческую жизнь, здесь. Ты бы женился на мне?