Та, которую я...
Шрифт:
Да и вообще нужна этому амулету подпитка, или он просто отбирает и обезвреживает чужую магию — для меня всё еще было загадкой.
Будучи в полном неведении я походил вокруг камня, часто на него поглядывая. Мне отчего-то непременно хотелось узнать: «поимеет» мой невзрачный пористый камешек эти сверкающие дорогие цацки или побрезгует?
Вроде бы я заметил легкое зеленоватое сияние. Мимолетно. Или это просто мозг выдал мне ожидаемый результат, чтобы я перестал его попусту напрягать.
Амулет я все-таки не стал сразу же забирать. Дал ему еще
А пока решил похоронить своих соплеменников, но приблизившись к одному из них и заглянув в его лицо, неожиданно осознал, что это совершенно чужой мне человек, и я с ним практически незнаком.
Странно.
Человеком ВЕТРА я себя всё еще ощущал, такие позывы мне были приятны, но теперь никакого родства, никакой связи — ни кровной, ни духовной — с кочевым народом не чувствовал.
Удивленно хмыкнув, я оставил тела кочевников на прежних местах, вернулся к амулету, нацепил его на себя, а графские украшения сгреб ладонями.
Их можно передать роду Таарр, ведь любой представитель знатного семейства в состоянии управлять каждой фамильной реликвией. Но кто знает, на чьей стороне теперь будут родственники графа?
Да у них и своего родового магического оружия достаточно…
А вдруг после изъятия магии из этих украшений останется какой-либо след? Или цацки после принудительного контакта с амулетом уже превратились в никчемные безделушки?
Пожалуй, лучше их выкинуть.
И я, нисколько больше не сомневаясь, скакнул на противоположный относительно пологий склон и устремился вглубь гор. Допрыгав до приглянувшейся мне скальной площадки, отыскал узкую глубокую расщелину и одну за другой отправил графские фамильные драгоценности к темным недрам Луны.
Туда, где затаилась Тейя…
Глава 49
К стойбищу я добрался довольно быстро и еще засветло. Попутчиков не было, и я мог скакать и лететь, совершенно не таясь.
То, что меня совсем недавно безумно восторгало — теперь стало каким-то блеклым.
Вероятно, полыхнувший амулет привел меня в чувство. Вернул мое сознание в нормальное состояние, и я увидел окружающую реальность уже в ином свете.
Идеальное стойбище превратилось в унылое зрелище. Несколько перекошенных шатров, словно установленных кое-как — лишь бы не завалились. Повсюду бестолково слоняются косматые дикие люди, которых я раньше считал восхитительными представителями невероятного народа.
Но как же так?!
Я всем своим существом по-прежнему желал быть человеком ВЕТРА!
Но не таким, как эти варвары.
И теперь их жизненный девиз: «Куда подует ВЕТЕР, туда нам и дорога!» — говорил мне лишь о том, что эти люди не имеют в своей жизни никакой цели, ни к чему не стремятся, а просто существуют, как придется.
Быть может, в этом и заключается истинный смысл личной свободы?
Но меня такой смысл совершенно не устраивал.
Я подошел к шатру вождя и сообщил кочевникам,
Задумавшись, я по привычке поплелся к шатру Мархи.
Чуть потоптавшись в нерешительности у входа, всё-таки отодвинул полог и нагло устремился в обитель своей благодетельницы.
От того, что я увидел — меня аж передернуло…
Внутренности шатра походили на грязный склад — какие-то безвкусные вещицы в хаотичном порядке занимали чуть ли не всё внутреннее пространство. Может, здесь и находилось что-то стоящее, даже на мой дилетантский искусствоведческий взгляд, но это трудно было бы быстро отыскать в этом нелепом нагромождении «непоймичего».
Впрочем, меня это ничуть не волновало.
Беспокойно искал глазами ТУ, КОТОРУЮ Я боготворил!
Грузное тело дочери вождя как обычно скромно покоилось в кресле-качалке. Она взглянула на меня недовольно и что-то прошипела резкое и унизительное.
Я не разобрал, что она сказала, поскольку был в ту же секунду неимоверно обескуражен и махом потерял дар речи и способность слышать.
Только мое зрение отрабатывало реальность на все сто процентов.
Где же тот светлый облик Мархи-Изабеллы?!
Безобразная дочь вождя теперь отчетливо виделась мне во всей своей «красе»…
И лишь сейчас я понял, почему Марха носила на голове накидку, и почему никто из воинов племени до сих пор не позарился на эту «небесную красоту»…
Тут же припомнил усмешки Феофана и его странные намеки.
Охренеть, прямо жуть какая она на самом деле «распрекрасная»!
Ну ладно внешность, Марха ведь в этом невиновата. Конечно, могла бы себя привести хоть в какой-то вид поприличнее. Но, наверное, понимала, что это ей вряд ли поможет, оттого ничуть и не заморачивалась.
Возможно, она из-за такой чрезмерно броской «неотразимости» и ведет себя так по-хамски с окружающими?
Ну и что, что она дочь вождя.
Даже такой статус не заставит меня хоть на секунду закрыть глаза на ее «манеры». Правда, только с этой минуты, с момента моего «просветления». А кочевники, видать, уже давно сторонились ее. Никто, кроме служанок, с ней и не общался, насколько я помню.
Да уж, а раньше-то она была для меня женским идеалом!
Брр! Вспоминать страшно.
Я с трудом вернул свои органы чувств в жуткую бытность окружающей действительности.
Марха, усердно стремящаяся стать «цивилизованной», привычно ковырялась пальцем в ноздре и поливала меня отборной руганью за то, что я посмел заявиться так поздно, и поэтому вечернее представление пришлось отложить.
Я же застыл на месте и нисколько не испытывал злости.
Хотя наверняка бы стоило.
Я лишь ощущал глубочайшее разочарование из-за того, что добровольно проторчал у кочевников столько времени, развлекая эту безобразную идиотку.
Конечно, это зелье сыграло со мной злую шутку…