Та-Кеми
Шрифт:
Мира и Святозар шли рядом с носилками чудесными, на которых борейцы раненые с Пиктой возлежали и нет-нет да прямо на ходу потчевали подопеч-ных своими целебными отварами. Правда Пикта через день пути уже и соскочить хотела с носилок волшебных, да Святозар с Олией не дали ей этого сделать, так как раны у неё только начали зарубцовываться. А замыкала людскую колонну влюблённая парочка. Запахнулись Миха с Зуей в огромную медвежью шкуру, да так и шли, тесно прижавшись друг другу. Да и не будь шкуры этой, не замёрзли бы никак. Меж ними горел такой огонь, что и лёд и снег им были нипочём. Теперь никто: ни князь русов, ни княжна амазонок, ни силы небесные их не смогли бы разлучить.
На пятый день пути обогнул отряд полуостров, что клювом орлиным далеко в море вдавался, а за ним от снегов и следа не осталось. Травы стало опять вдоволь. Пустили коней на луга подкормиться, да и сами затаборились, чтобы передохнуть после трудного отрезка пути. Неугомонная Пикта всё-таки вырвалась из-под опеки материнской, разыскала Петюху, что у коней хороводился и с этого момента они были как иголка с ниткой друг подле друга. Девчушка востроглазая побойчее стеснительного Петюхи была и часто доставалось ему от подначек её, правда, беззлобных, как у сестры с братом бывало.
Охотники приволокли в лагерь только что добытого тура, да трёх дроф степных, так что и с едой всё наладилось. На ночь Петюха, с Тимохой-младшим, да Пиктой по княжескому распоряжению коней чуть ли не к самому лагерю подогнали и стреножили, чтобы не слишком они разбредались кто куда. С хозяевами земли этой благодатной русы ещё не встретились, но предосторожность никогда не мешала делу. И наверно не зря они сторожились. Ночью Мятиш и Одинец, что у костра дежурили, вроде слышали далёкий на слух топот конский. Проверили лошадей своих, что недалече паслись – да нет, все на месте были. Ещё через день дальше на юг пошли. А к полудню этого дня из передового дозора прискакал Берест.
– Учитель, княже, – коротко согнул он выю в поклоне, – речка впереди, не так глубока и широка, да не перейти её. Дожидается нас на том берегу отряд воинов при оружии да в кольчуги одетый. Наверно тридцать их будет в отряде том.
Переглянулся Пер с Ратибором. Кликнул Учитель друга своего, Рамха.
– Пойдём друже с тобой на переговоры. Заслон против нас твои родственнички выставили.
Блеснул Рамх своими крупными зубами, тряхнул кудлатой головой.
– А пойдём, поговорим. Не войной же на детей своих идти.
К борейцам-парламентёрам присоединился и князь Ратибор. Он не только от Учителя Пера, но и от дедов племени своего слышал, что когда-то ушло на юг, в эти края племя немалое, отколовшееся от общего племени борейского. До сего времени только с русами, амазонками и горцами имел он дело и любопытно ему было пообщаться с бывшими братьями своими.
Вышли они втроём на берег невысокий. Речка и правда неширокой оказалась, всего саженей в двадцать. Неглубокой она была, хоть и бурлива из-за течения сильного. А на том берегу, как Берест и доложил, увидели они шеренгу плотную из конников. Все воины в кольчуги одеты, шеломы блестящие на головах. У каждого из них копьё в руках, сабли на поясах широких висят. Пятеро из воинов стрелы на тетивы луков наложили, изготовившись к стрельбе. И как только ступнул Ратибор в воду, чтобы остудить натруженные ступни ног обутых в кожаные ичиги, тут же тенькнули тетивы луков и три стрелы воткнулись в дно рядом с князем. Знать давала противная сторона, что нет дальше хода для пришельцев, хотя заметил князь смятение среди воинов. Увидели они исполинов рядом с обычным человеком и, конечно же, струхнули. Не встречали видимо ещё таких чудищ огромных.
Наконец, к самой воде на той стороне подъехал на жеребце белой масти дородный всадник, на шлеме которого развевался султан из длинных перьев какой-то
Подивился Рамх такой неучтивости.
– Не грози нам оружием своим, не познавши нас. Мы с миром к вам пришли, спасаясь от холодов северных, от потопа да бескормицы для лошадей своих. Или не узнал ты нас?
Рамх при этих словах приобнял друга своего за плечи. Но в ответ новая гневная тирада понеслась с того берега, ещё визгливей первой.
Перевёл её Рамх:
– Говорит он, что не было ещё гостей-чужаков с севера и не ждут их и сейчас. Грозит, если тотчас не повернём назад, в каждого из нас по десять стрел воткнётся, а коли живыми ещё останемся, копьями добьют.
И поднял руку, прерывая речь неучтивую, и возвысил голос Рамх:
– Керумы, помните ли вы Кира, князя своего славного, сына моего кровного или у вас всех память отшибло?
Словно вихрь пронёсся по тому берегу. Смешались и люди и кони. Некоторые из керумов спешились, добежали пеше до берега и грохнулись на колени, склонившись в поклоне перед Учителем своим, еле узнанным. Конечно же, не видели они его никогда по молодости своей, да хорошо знали они от кого род их пошёл. А злобный толстяк с султаном на шлеме, видя такое дело, стал налево и направо нагайкой махать, чтобы привести «в чувство» своё воинство. Да куда там. Трое керумов отбившись от нагайки княжеской бросились вброд через речку, оставив коней своих на том берегу и вскоре упали в ноги к своему Учителю. А тот поднял их, да обнял, да слова ласковые для каждого нашёл. Также «побратался» с ними и Пер, а вот Ратибору керумы лишь сдержанно поклон отдали.
На том берегу, своя драма приключилась. Видели оставшиеся там керумы, как обнимались их братья с исполинами на берегу, как тихо о чём-то говорили. А здесь всё витийствовал Хосми, их местный князь. Да так он озверел в злобе своей, что нагайкой одному из воинов глаз повредил. Не сговариваясь, кинулись керумы на мучителя своего, скрутили по рукам, по ногам, а в рот кляп травяной сунули, что б не визжал, и этим разговору с Учителями небесными не препятствовал.
Ещё три года назад, был у керумов местных другой князь, из рода самого Кира Великого. Строгим, но справедливым был Шахсуд, потомок Кира, да про-смотрел он заговор подлый. И сменил его коварный Хосми, стоявший во главе заговора. И притесняться стали керумы, и скудеть начала их земля и людьми, и пашней, и урожаями….
– Много ли вас здесь, дети мои? – спросил сияющих керумов Рамх.
Черноволосый приземистый воин снял шлем и почтительно склонил голову, отвечая:
– При Шахсуде славном было нас много. И земля наша богатой была, и стада неисчислимы были, и ремёсла процветали, а как Хосми, – он показал рукой на тот берег, – до власти дорвался, убив нашего князя, всё в упадок пришло. Только князь коварный да его соглядатаи благоденствуют с тех пор. Многие семьи бежали с наших разорённых князем земель, многие пашни заросли травой да чертополохом, разбежались и ремесленники наши кто куда. Большинство из них дальше на юг пошли. Там тоже братья наши живут.