Т. 01 Кукловоды
Шрифт:
— Надо было, конечно, взять фонарь, — продолжила она, — но знаешь, Сэм, мне и в голову не пришло, что здесь тоже опасно.
Я кивнул. Мне тоже казалось, что здесь, в горах, совершенно безопасно — как под одеялом или в крепких объятиях.
— Пират прибежал сразу же. Но я не видела этой твари, пока не коснулась, а потом было уже поздно. — Мэри вдруг села. — А где Пират, Сэм? С ним ничего не случилось? Позови его.
Пришлось рассказать. Она выслушала меня с застывшим лицом, кивнула и больше о нем не заговаривала. Я же решил переменить тему:
— Ну раз ты проснулась,
— Стой!
Я остановился.
— Не уходи. Я ни за что не выпущу теперь тебя из вида. И я сама приготовлю завтрак.
— Черта с два. Ты останешься в постели и будешь вести себя как послушная девочка.
— Подойди ко мне и сними перчатки. Я хочу посмотреть, что у тебя с руками.
Перчатки я снимать не стал, даже думать об этом не мог, потому что обезболивающее почти уже не действовало.
— Так я и знала, — мрачно произнесла Мэри, — У тебя ожоги еще хуже, чем у меня.
В общем, завтрак готовила она. Более того, она одна его и ела — мне самому ничего кроме кофе не хотелось. Но я настоял, чтобы она тоже пила много жидкости: ожоги на большой площади — это не шутка. Позавтракав, Мэри отодвинула от себя тарелку и сказала:
— Знаешь, Сэм, я ни о чем не жалею. Теперь я тоже знаю, каково это. Теперь мы оба знаем.
Я тупо кивнул. Как говорится, и в радости, и в горе…
Мэри встала.
— Видимо, надо возвращаться.
— Да, — согласился я. — Нужно скорее доставить тебя к врачу.
— Я не это имела в виду.
— Знаю. — Обсуждать тут было нечего. Мы оба понимали, что «музыка кончилась» и пора возвращаться на работу. Развалюха, на которой мы прилетели, по-прежнему стояла на посадочной площадке у дома, увеличивая с каждым днем плату за прокат. На то, чтобы сжечь тарелки, все выключить и собраться, у нас ушло не больше трех минут.
Поскольку я с такими руками ни на что не годился, машину вела Мэри.
— Давай сразу вернемся в Отдел, — предложила она, когда мы взлетели. — Там и подлечат, и все новости расскажут. Или руки болят слишком сильно?
— Нет, летим в Отдел, — согласился я.
Хотелось узнать, что происходит, и поскорее вернуться к работе. Я попросил Мэри включить «ящик», но аппаратура в машине оказалась под стать самой машине: мы даже звук не могли поймать. Хорошо еще, автопилот работал, иначе ей пришлось бы вести машину вручную.
Меня не оставляла в покое одна мысль, и я решил посоветоваться с Мэри:
— Как ты думаешь, паразит ведь не станет забираться на кота просто так, без какой-то цели?
— Видимо, нет.
— Тогда почему же он оказался у Пирата на спине? Здесь должна быть какая-то логика. Все, что они делают, логично — пусть даже у этой логики довольно мрачный привкус.
— Но здесь тоже все логично. С помощью кота они поймали человека.
— Да. Но как это можно планировать? Неужели их настолько много, что они позволяют себе разъезжать на кошках в надежде на случайную встречу с человеком? Хотя… — Я вспомнил Канзас-Сити и вздрогнул.
— Почему ты спрашиваешь об этом меня, дорогой? Какой из меня аналитик?
— Брось прикидываться скромной девочкой и подумай
— Старый Джон? — Мэри закрыла на секунду глаза. — Нет, я не помню никаких особых ощущений. Мы стояли слишком далеко.
— Больше некому. В поселке все соблюдали режим, а Старый Джон был в куртке. Следовательно, паразит оседлал его еще до введения режима «Голая спина». Только зачем титанцам одинокий отшельник, живущий черт-те где в горах?
— Чтобы поймать тебя.
— Меня?
— Точнее, чтобы вернуть тебя.
Могло быть и так. Возможно, что каждый человек, которому удалось от них уйти, становится вроде как меченым. В таком случае те полтора десятка конгрессменов, что мы спасли, подвергаются серьезной опасности. Не забыть бы упомянуть об этом нашим аналитикам…
С другой стороны, может быть, им нужен именно я. Что такого во мне особенного? Да, тайный агент. Но что более важно, мой хозяин знал все, что мне известно о Старике, и, следовательно, понимал, в каких мы отношениях. В моем представлении, Старик был их главным противником, и мой паразит знал, что я так думаю, поскольку он имел доступ к любым моим мыслям.
Он даже встречался со Стариком, разговаривал с ним. Однако стоп. Этот паразит сдох. Теория рухнула.
И снова встала из руин.
— Мэри, — спросил я, — ты ведь так и не была у себя дома с тех пор, как мы там в последний раз завтракали?
— Нет. А что?
— Не возвращайся туда ни в коем случае. Я помню, как думал, когда был с ними, что надо устроить там ловушку.
— Но не устроил?
— Нет. Но возможно, это сделал кто-то другой. Не исключено, что еще один «Старый Джон» сидит там, как паук в паутине, и ждет, когда та придешь. Или когда я приду. — Я объяснил ей про Макилвейна и его теорию «групповой памяти». — В тот раз я подумал, что он просто фантазирует — любимое занятие всех ученых. Но сейчас мне кажется, это единственная гипотеза, с которой согласуются все факты — если только не предполагать, что титанцы глупы и надеются на одну удачу. Но, разумеется, они не глупы.
— Подожди-ка, Сэм. По теории Макилвейна, каждый паразит — это как бы все остальные паразиты, так? Другими словами, тварь, что захватила меня вчера вечером, в такой же степени тварь, которая ездила на тебе, как и та, которая на самом деле… Боже, я запуталась. Но я имею в виду…
— Да, примерно так. По отдельности они самостоятельные особи, но после прямых переговоров происходит обмен памятью, и они становятся похожи, как две капли воды. Если это действительно так, то вчерашний паразит помнит все, что я знал. Разумеется, если у него были прямые переговоры с моим или с каким-то другим титанцем, который с ним общался — пусть даже через длинную цепочку — после того, как он меня оседлал. А зная их повадки, я думаю, наверняка общался. Он… Я имею в виду, первый… Нет, знаешь что, пусть их будет трое: Джо, Мо и, например, э-э-э… Герберт. Гербертом назовем вчерашнего. Мо пусть будет…