Т. 01 Кукловоды
Шрифт:
— Вы рассердили меня своими замечаниями на прошлой неделе. В среду я заглянул сюда (а я не был тут уже больше года) и обнаружил на платформе эту монету. Тут я понял, что установка была в действии. То есть будет. Вот я и решал целую неделю, показать ее вам или нет.
Я посмотрел на монету. Пощупал ее.
— Значит, когда мы пришли сюда, она уже была у вас в кармане?
— Разумеется.
— Получается, что она была одновременно и у меня в кармане, и у вас? Как же это может быть?
— Господи, у вас что, глаз нет, молодой
Я взглянул на него:
— Доктор, отправьте меня в прошлое. На неделю назад!
Он взглянул сердито:
— И речи быть не может!
— Почему? Разве на людях эта штука не работает?
— Что? Разумеется, работает.
— Тогда почему нет? Я не боюсь. И представьте только, как это было бы здорово для будущей книги… если бы я мог на собственном опыте убедиться и подтвердить, что темпоральный сдвиг Твитчела действует.
— Вы уже убедились на собственном опыте. Можете так и написать.
— Пожалуй, — задумчиво произнес я, — но мне же не поверят. Этот опыт с монетами… Я верю, потому что я видел его. Но любой, кто прочтет мои записки, решит, что я просто подвергся внушению, что меня надули каким-то ловким трюком.
— Вот черт бы вас подрал, сэр!
— Так это же не я — люди скажут. Они не поверят, что я действительно видел то, что описываю. Вот если бы вы отправили меня на неделю назад, я бы мог описать свои собственные ощущения и…
— Сядьте. И выслушайте меня.
Он сел; мне сесть было некуда, но он этого не заметил.
— Я уже ставил эксперименты на людях, давным- Давно. И именно поэтому я решил никогда больше этого не делать.
— Почему? Они погибли?
— Что? Не порите чушь! — Он посмотрел на меня угрожающе и добавил: — И не смейте ни о чем таком писать в своей книге.
— Как скажете, сэр.
— Эксперименты показали, что живые существа переносят темпоральное перемещение без вреда. Я доверился коллеге — молодому преподавателю, который вел у нас рисование и другие подобные предметы на архитектурном факультете. Он, пожалуй, был больше инженером, нежели ученым, но мне он нравился: у него был очень живой ум. Этого молодого человека — ничего, наверное, не случится, если я скажу вам его имя, — звали Леонард Винсент; он так жаждал испробовать это… Он хотел испытать Большое Перемещение — на пятьсот лет. Я не сумел отказать. Я уступил.
— И что произошло?
— А откуда я знаю? Пятьсот лет!
— Вы думаете, он попал на пятьсот лет в будущее?
— Или в прошлое. Он мог очутиться в пятнадцатом веке. Или в двадцать пятом. Шансы совершенно равные. Принцип неопределенности, симметричное уравнение… Я даже иногда думаю… да нет, не может быть. Так, случайное сходство имен.
Я не стал спрашивать, что он имеет в виду, потому что в этот момент вдруг тоже обнаружил это сходство имен, и волосы у меня на голове встали дыбом. Но я быстро выбросил это из головы: у меня были другие проблемы. Да, кроме того, это и было наверняка лишь случайное сходство: не мог же человек в пятнадцатом веке попасть из Колорадо в Италию…
— И я решил впредь не поддаваться подобному искушению. Это ведь не наука: это ничего не добавляет к знанию. Если он попал в будущее — на доброе здоровье. А вот если в прошлое… тогда, получается, я отправил своего друга на расправу варварам, а может, и на съедение диким зверям.
«А может быть, — подумал я, — вы обрекли его на участь Великого Белого Бога {45} ». Но я промолчал.
— Я ведь не прошу, чтобы вы отправили меня слишком далеко. То есть надолго.
— Давайте больше не будем об этом, прошу вас.
— Как скажете, доктор. — Но я был не в силах остановиться. — Э-э, позвольте сделать одно предложение?
— Ну? Высказывайтесь.
— Мы могли бы получить почти тот же результат простой имитацией.
— Что вы имеете в виду?
— Совсем понарошку: сделаем все так, как будто бы мы действительно собрались переместить во времени живой объект — объектом буду я — вплоть до того момента, когда надо нажать кнопку. Тогда я смогу понять смысл процедуры. Пока, честно говоря, я его не вполне понимаю.
Он немного поворчал, но ему так хотелось продемонстрировать мне свою игрушку… Он взвесил меня и отобрал металлические гири, равные моему весу: сто семьдесят фунтов.
— Это те же самые весы, на которых я взвешивал беднягу Винсента.
Вдвоем мы уложили грузы на одном краю платформы.
— Какое время установим? — спросил он. — Вам решать.
— Э-э, вы сказали, что время можно установить точно?
— Да, сэр, именно так я и сказал. А вы сомневаетесь?
— Нет-нет-нет! Ну-с, так. Сегодня двадцать четвертое мая… Предположим, мы… Как, скажем, насчет такого смещения: тридцать один год, три недели, один день, семь часов, тринадцать минут и двадцать пять секунд?
— Бледно, молодой человек. Когда я говорю «точно», то имею в виду «с точностью до одной стотысячной». У меня просто не было возможности откалибровать установку с точностью до одной стомиллионной.
— Да?.. Понимаете, профессор, мне очень важно, чтобы все было как на самом деле — я ведь так мало об этом знаю. Ну, давайте просто поставим тридцать один год и три недели. Или это тоже — излишество?