Т-34 в бою

Барятинский Михаил Борисович

В основном летом 1944 года в войсках шёл активный процесс освоения новой техники – средних танков Т-34-85. Так, например, во всех частях 3-го Украинского фронта накануне Ясско-Кишинёвской операции проводились учения с боевой стрельбой. Одновременно проводились стрельбы из 85-мм пушки танка Т-34-85 по немецким тяжёлым танкам с целью показать танкистам её боевые качества. Судя по воспоминаниям В. П. Брюхова, советские танкисты обучались быстро:

«В Ясско-Кишинёвской операции за пятнадцать дней на своём Т-34-85 я лично подбил девять танков. Один бой хорошо запомнился. Куши прошли и выходили на Леово, на соединение с 3-м Украинским фронтом. Мы шли по кукурузе высотой с танк – ничего не видно, но были в ней такие дороги или просеки, как в лесу. Я заметил, что в конце просеки навстречу нам проскочил немецкий танк, потом уже выяснилось, что это была «Пантера». Я командую: «Стоп. Прицел – вправо 30, танк 400». Судя по направлению его движения, встретиться мы должны были на

следующей просеке. Наводчик пушку вправо перебросил, и мы продвинулись вперёд на следующую просеку. А немец меня тоже засёк и, видя направление движения танка, начал скрадывать меня по кукурузе. Я смотрю в панораму в то место, где он должен появиться. И точно – он появляется под ракурсом 3/4! В этот момент нужно сделать выстрел. Если дашь немцу выстрелить и он первым снарядом промахнётся – выскакивай, второй гарантированно будет в тебе. Немцы – они такие. Я кричу наводчику: «Танк!», а он не видит. Я гляжу, он уже вылез наполовину. Ждать нельзя. Секунды идут. Тогда я наводчика схватил за шиворот – он же сидит передо мной – и скинул на боеукладку. Сам сел за прицел, подвёл и вдарил ему в борт. Танк вспыхнул, из него никто не выпрыгнул. И, конечно, когда танк вспыхнул, в этот момент мой авторитет как командира поднялся на недосягаемую высоту, поскольку если бы не я, то этот танк врезал бы по нам, и весь экипаж погиб. Наводчик Николай Блинов себя чувствовал униженным, так стыдно ему было».

Т-34-85 позднего выпуска 1944 года. Нештатные грязевые щитки установлены, видимо, в ходе ремонта. Довольно редкий снимок, на котором хорошо видны полностью открытые «ресницы» – броневые крышки призм приборов наблюдения механика-водителя

В массовом же порядке Т-34-85 применялись в боевых действиях в 1945 году: в Висло-Одерской, Померанской, Берлинской операциях, в сражении у озера Балатон в Венгрии. В частности, накануне Берлинской операции укомплектованность танковых бригад боевыми машинами этого типа была почти стопроцентной.

Так, например, к началу Висло-Одерской операции 3-я гвардейская танковая армия под командованием генерала П. С. Рыбалко имела 55 674 человек личного состава, что составляло 99,2% штатной численности. Танковый парк армии перед началом операции состоял из 640 танков Т-34-85 (укомплектованность 103%), 22 танка-тральщика Т-34, 21 танк ИС-2 (укомплектованность 100%), 63 тяжёлых САУ ИСУ-122 (100% укомплектованности), 63 средних САУ СУ-85 (63% укомплектованности), 63 лёгких САУ СУ-76 (100% укомплектованности), 49 лёгких САУ СУ-57-И (82% укомплектованности). В состав артиллерии армии входили 20 152-мм пушек-гаубиц 145-й и 194-й пушечных артбригад РГК, 20 100-мм пушек БС-3, 222 76,2-мм пушки ЗиС-3, 84 57-мм пушки ЗиС-2, 48 реактивных установок М-13, 140 120-мм миномётов, 224 82-мм миномёта, 79 37-мм зенитных пушек, 60 зенитных самоходных установок М-17, 161 12,7-мм зенитный пулемёт ДШК.

Передача Красной Армии колонны танков, построенных на средства трудящихся Эстонской ССР. 51-й танковый полк, зима 1945 года

Без сомнения, всё это представляло собой впечатляющую силу. Но, к сожалению, вплоть до конца войны так и не удалось избавиться как от брака техники, так и от брака при подготовке личного состава. И то и другое можно проиллюстрировать с помощью архивных документов:

«В период формирования армии боевые машины эксплуатировались по плану боевой подготовки и после отработки 45 моточасов были поставлены на временную консервацию… За время эксплуатации боевых машин в период формирования в частях и соединениях было 223 случая выхода машин из строя по производственным дефектам».

В числе последних отмечались, в частности, «…трещины брони корпусов и башен на 74 танках и СУ. Трещины в большинстве своём были сквозные, расположенные преимущественно на тыльных и бортовых сторонах башен и на бортах корпуса и имели длину от 170 до 2200 мм. Трещины брони возникли вследствие внутренних напряжений литейного происхождения или напряжений брони, вызванных погрешностями сборки. Силами ремчастей соединений и армии трещины были ограничены и заварены».

Ну, всё просто как в 1942 году! Да и подготовка личного состава по-прежнему оставляла желать лучшего:

«Экипажи танков и СУ, прибывшие на укомплектование частей и соединений, готовились в танковых запасных полках и танковых училищах. Теоретическая и практическая подготовка экипажей и особенно водительского состава была слабая. Водительский состав не имел достаточных теоретических знаний и практических навыков определения и устранения неисправностей и недостаточный стаж вождения боевых машин в боевой обстановке по пересечённой местности. В целях повышения технико-теоретических знаний и практических

навыков вождения в частях и соединениях армии в период формирования с механиками-водителями боевых машин были организованы занятия по 100-часовой программе по вопросам общего устройства танков и СУ, обслуживания машин в боевых условиях, практического вождения. Особое внимание уделялось вождению машин на тяжёлом грунте».

В результате предпринятых командованием армии усилий по подготовке экипажей «…перед операцией водительский состав танков и СУ имел стаж: вождения 40-50 моточасов».

На завершающем этапе Второй мировой войны «тридцатьчетвёрки» приняли участие в наиболее впечатляющих маршах: к Праге в мае и через хребет Большой Хинган и пустыню Гоби в августе 1945 года. При этом первый характеризовался высоким темпом движения. Так, например, 3-я гвардейская танковая армия прошла 450 км от Берлина до Праги за 68 маршевых часов. Выход же из строя техники по техническим причинам был невысок. В 53-й гвардейской танковой бригаде вышли из строя только два танка Т-34-85 из 18 имевшихся в строю.

Танки Т-34-85 на подступах к Берлину. 1-й Белорусский фронт, апрель 1945 года

о середины 1945 года на вооружении советских танковых частей, дислоцировавшихся на Дальнем Востоке, состояли в основном устаревшие лёгкие танки БТ и Т-26. К началу войны с Японией в войска поступило 670 танков Т-34-85, что позволило укомплектовать ими первые батальоны во всех отдельных танковых бригадах и первые полки в танковых дивизиях. 6-я гвардейская танковая армия, переброшенная в Монголию из Европы, оставила свои боевые машины в прежнем районе дислокации (Чехословакия) и уже на месте получила 408 танков Т-34-85 с заводов № 183 и № 174. Таким образом, машины этого типа приняли самое непосредственное участие в разгроме Квантунской армии, являясь ударной силой танковых частей и соединений.

Т-34-85 в Берлине, май 1945 года, Машина поздних выпусков 1944 года с пушкой ЗИС-С-53 и креплением запасных траков на лобовой броне

РУССКИЙ ТАНК ДЛЯ РУССКОЙ АРМИИ

Экипаж любого танка, как правило, в повседневной реальности абсолютно не волнует, под каким углом наклона расположен лобовой или какой-либо другой лист корпуса или башни, каковы мощность двигателя и длина ствола пушки в калибрах. Значительно важнее, чтобы танк как машина, то есть как совокупность механических и электрических механизмов, работал чётко, надёжно и не создавал проблем при эксплуатации. В этом отношении Т-34 не выдерживает никакой критики. Во всяком случае, до середины 1943 года. Погоня за количеством, неизбежная в условиях войны не умением, а числом, привела к ужасающему снижению качества выпускаемых танков. Если прибавить к этому конструктивные недостатки, которые практически не устранялись в течение двух лет, то в значительной степени можно говорить о потере боеспособности. Прекрасные (в идеале) тактико-технические характеристики «тридцатьчетвёрки» на деле оказались дутыми. Хвалёная наклонная броня пробивалась всеми пушками Вермахта, за исключением разве что 37-мм противотанковой и 50-мм танковой с длиной ствола в 42 калибра. Не менее расхваленный дизель не развивал полной мощности (если вообще устанавливался на танк) и не отрабатывал и половины и без того мизерного моторесурса. Пожалуй, меньше всего нареканий заслуживала пушка. Если зажатые в тесноте башенного объёма танкисты успевали её зарядить и навести, то вплоть до середины 1942 года поражение практически любого вражеского танка гарантированно обеспечивалось. При наличии бронебойных снарядов, разумеется. Кстати, при их отсутствии в 1942 году предписывалось стрелять по немецким танкам осколочно-фугасными снарядами, предварительно вывинтив взрыватель.

Танк Т-34-85 выпуска 1945 года на улице Берлина. Май 1945 года

Закономерен вопрос: если всё было так плохо, то почему Т-34 пользовался такой популярностью у танкистов?

Причин тут, по-видимому, несколько. Во-первых, не с чем было сравнивать – остальные советские танки были ничуть не лучше. Импортная же техника, поступавшая по ленд-лизу, ничего кроме раздражения (особенно при кратковременном общении) не вызывала. Оно и понятно – английские и американские танки, пусть качественно изготовленные и надёжные, были тем не менее явлением чуждой для нас технической культуры. Причём культуры более высокой. Разжечь костёр под танком Т-34, чтобы прогреть дизель перед запуском зимой, – это понятно, а впрыскивать для этой же цели с помощью специального шприца эфир в цилиндры дизелей на «Матильде» – хрень какая-то! Напридумают же эти капиталисты!